Они продолжали ехать, и в том же направлении, в каком он шел, а солнце садилось за горами по правую руку от них. Отсюда и до границы не было больших городов, так что он решил, что они собираются посадить его на ночь в деревенскую тюрьму. Может быть, ему удастся оттуда сбежать. Если же нет – завтра его, несомненно, отвезут назад в Перпиньян и передадут городской полиции. И что потом? Будут допрашивать? При мысли о такой перспективе он похолодел от страха. Французская полиция изобьет его, немцы будут его пытать. Если он и выживет, то закончит свои дни в лагере военнопленных, где ему придется остаться до конца войны или же до тех пор, пока он не умрет от плохого питания. А ведь он всего в нескольких милях от границы!
Они въехали в маленький городок. Не выйдет ли сбежать, пока его будут вести от машины к тюрьме? Ничего планировать было нельзя: местности он не знал. Он не мог ничего сделать, лишь оставаться наготове и хвататься за любую возможность.
Машина свернула с главной улицы на боковую, за магазины. Неужели они его просто застрелят здесь, а тело зароют?
Машина остановилась на задах ресторанчика. Двор был завален коробками и огромными жестяными банками. Через маленькое окошко Ллойд видел ярко освещенную кухню.
Жандарм, сидевший на переднем пассажирском сиденье, вышел и открыл Ллойду дверь со стороны здания. Есть ли у него шанс? Придется обогнуть машину и бежать по аллее. Были сумерки, и через несколько ярдов он уже не будет легкой мишенью.
Жандарм залез в машину и схватил Ллойда за руку, потому вылез, распрямился и потянул за собой. Второй жандарм вышел сразу за Ллойдом. Шанс был не особенно хорош.
Но почему они его сюда привезли?
Его ввели в кухню. Шеф-повар взбивал яйца в миске, а мальчик-подросток мыл посуду в большой раковине.
– Вот, англичанин. Говорит, что его зовут Леандро.
Не прекращая работы, шеф-повар поднял голову и взревел:
– Тереза! Иди сюда!
Ллойду вспомнилась другая Тереза – прекрасная испанка, анархистка, учившая солдат читать и писать.
Дверь кухни распахнулась – и вошла она.
Ллойд изумленно глядел на нее. Ошибиться было невозможно: он никогда бы не забыл эти большие глаза и шапку черных волос, хотя сейчас у нее на голове была белая хлопковая кепка и передник официантки.
Сначала она и не взглянула на него. Она поставила стопку тарелок на стол рядом с мойщиком посуды, потом с улыбкой повернулась к жандармам и поцеловала каждого в обе щеки со словами:
– Пьер! Мишель! Как ваши дела?
Потом она повернулась к Ллойду, посмотрела на него – и сказала по-испански:
– Нет… Это невозможно. Ллойд, неужели это и вправду ты?
Он мог только тупо кивнуть.
Она положила руки ему на плечи, обняла его и расцеловала.
– Вот оно как, – сказал один из жандармов. – Тогда порядок. А нам пора. Удачи! – И он вручил Ллойду его холщовый мешок. Потом они ушли.
– Что произошло? – сказал по-испански Ллойд, снова обретая дар речи. – Я думал, меня везут в тюрьму!
– Они ненавидят нацистов, поэтому помогают нам, – сказала Тереза.
– Кому это – «нам»?
– Позже объясню. Идем со мной, – она открыла дверь, выходившую на лестницу, и повела его на верхний этаж, в скудно обставленную спальню. – Подожди здесь. Я принесу тебе что-нибудь поесть.
Ллойд лег на кровать, раздумывая над своей невероятной удачей. Пять минут назад он ожидал, что его будут пытать, а потом убьют. А сейчас он ждет ужин, который ему принесет прекрасная женщина.
Ему пришло в голову, что снова все может перемениться так же быстро.
Она вернулась через полчаса с большой тарелкой жареной картошки с омлетом.
– Мы пока заняты, но скоро закрываемся, – сказала она. – Я вернусь через несколько минут.
Он быстро все съел.
Быстро стемнело. Он слышал болтовню уходящих посетителей и звон убираемых тарелок, а потом снова появилась Тереза – с бутылкой красного вина и двумя стаканами.
Ллойд спросил, почему она уехала из Испании.
– Наших людей убивают тысячами, – ответила она. – Для тех, кого не убили, они ввели закон о политической ответственности, по которому преступниками считаются все, кто поддерживал правительство. Можно потерять все имущество за сопротивление Франко одним лишь «преступным бездействием». Чист перед законом лишь тот, кто может доказать, что поддерживал его.
Ллойд с горечью вспомнил, как еще в марте Чемберлен уверял всех в палате общин, что Франко отказался от политических репрессий. Что за мерзкий лжец этот Чемберлен!
– Многие наши друзья, – продолжала Тереза, – находятся в ужасных лагерях военнопленных.
– Ты, наверное, не знаешь, что стало с моим другом, сержантом Ленни Гриффитсом?
Тереза покачала головой.
– После Бельчите я его больше не видела.
– А ты как?..
– Я сбежала от людей Франко, приехала сюда, нашла работу официантки и… оказалось, что есть еще работа, которой я могу заниматься
– Какая?
– Я переправляю беглых солдат через горы. Потому жандармы и привезли тебя ко мне.
У Ллойда отлегло от сердца. Он-то собирался идти сам и боялся, найдет ли дорогу. А теперь, возможно, у него будет проводник.
