– Вот только лейтенанту Уильямсу нужно отбыть в Бухаралос для получения распоряжений, – сказал Ленни, словно отпуская его. Бухаралос был небольшой городок, где размещался штаб правительственных войск. – А мы с вами, может быть, обойдем позиции, чтобы найти подходящее место для занятий, – он говорил так, словно приглашал на прогулку при луне.
Ллойд улыбнулся и кивнул. Он ничуть не возражал против ухаживаний Ленни за Терезой. У него самого не было настроения флиртовать, а Ленни, казалось, уже влюбился. По мнению Ллойда, шансы Ленни были близки к нулю. Тереза была образованная двадцатипятилетняя женщина, и вполне возможно, что она получает дюжину предложений руки и сердца в день, а Ленни – семнадцатилетний мальчишка-шахтер, который уже около месяца нормально не мылся. Но он ничего не сказал: Тереза была вполне в состоянии и сама о себе позаботиться.
Появился новый персонаж – человек возраста Ллойда, лицо которого показалось Ллойду смутно знакомым. Одет он был лучше, чем одевались солдаты, в шерстяные брюки и хлопковую рубашку, и у него был пистолет в кобуре на пуговице. Волосы у него были такие короткие, что выглядели скорее как отросшая щетина – этот стиль любили русские. Он был лишь лейтенантом, но выглядел уверенно, даже властно. На хорошем немецком языке он сказал:
– Мне нужен лейтенант Гарсиа.
– Его здесь нет, – ответил Ллойд на том же языке. – А мы с вами где раньше встречались?
Русский, кажется, одновременно испугался и рассердился, – как человек, нашедший в своей скатке с постельным бельем змею.
– Мы никогда не встречались, – твердо сказал он. – Вы ошибаетесь.
– В Берлине! – щелкнул пальцами Ллойд. – В тысяча девятьсот тридцать третьем году. На нас напали коричневорубашечники.
На миг на лице русского отразилось облегчение, словно он ожидал чего-то худшего.
– Да, я был там, – сказал он. – Меня зовут Владимир Пешков.
– Но мы вас называли Володя.
– Да.
– Во время этой передряги вы были с мальчишкой по имени Вернер Франк.
На лице Володи промелькнул страх, но он с усилием скрыл чувства.
– Такого я не знаю.
Ллойд решил не настаивать. Он догадывался, почему Володя такой нервный. Сами русские не меньше, чем другие, боялись своей тайной полиции, НКВД, действующей в Испании и известной своей жестокостью. Любого русского, дружелюбно разговаривающего с иностранцем, они могли объявить предателем.
– А я Ллойд Уильямс.
– Да, я помню, – сказал Володя, глядя на него проницательными голубыми глазами. – Как странно, что мы снова встретились здесь.
– Да нет, совсем не странно, – сказал Ллойд. – Мы сражаемся с фашизмом везде, где можем.
– Можно вас на пару слов наедине?
– Конечно.
Они отошли на несколько метров от остальных, и Пешков сказал:
– Во взводе у Гарсиа – шпион.
– Шпион? – потрясенно переспросил Ллойд. – Кто?
– Немец по имени Хайнц Бауэр.
– А, этот, в красной рубашке… Шпион? Вы уверены?
Пешков не дал себе труда отвечать на этот вопрос.
– Я бы хотел, чтобы вы позвали его к себе в блиндаж – если у вас есть блиндаж, – ну или куда-нибудь в другое уединенное место… – Пешков взглянул на наручные часы. – Через час сюда прибудет наряд для его ареста.
– Я устроил себе кабинет вон в том сарайчике, – показал Ллойд. – Но мне понадобится поговорить со своим командиром. – Его командир был коммунистом и вряд ли стал бы возражать, но Ллойду нужно было время подумать.
– Как пожелаете, – было очевидно, что Володю мнение командира Ллойда совершенно не интересует. – Я хочу, чтобы шпиона взяли тихо, не поднимая шума. Я объяснил арестной бригаде, что важно сделать это тихо… – он говорил так, словно был не уверен, что его пожелания будут исполнены. – Чем меньше людей будут знать, тем лучше.
– Почему? – спросил Ллойд, но прежде чем Володя ответил, он сам понял, каким будет ответ. – Вы надеетесь сделать его двойным агентом и посылать врагу дезориентирующую информацию. Но если о его аресте будут знать слишком многие, другие шпионы могут предупредить мятежников, и они не будут верить дезинформации.
– Лучше не рассуждать о таких вещах, – жестко сказал Пешков. – А теперь пойдемте в ваш сарай.
– Минуточку, – сказал Ллойд. – А откуда вы знаете, что он шпион?
– Я не могу вам рассказать, не поставив под угрозу безопасность.
– Такой ответ меня не вполне устраивает.
Похоже, это вывело Пешкова из себя. Он явно не привык, чтобы ему говорили, что его объяснения кого-то не устраивают. Однако обсуждение приказов было характерной особенностью испанской гражданской войны, что русские особенно терпеть не могли.
Но прежде чем Пешков смог сказать что-то, появились еще двое. Они подошли к стоявшим под деревом. На одном из пришедших, несмотря на жару, была кожаная куртка. Второй – видимо, главный – был щуплый человечек с длинным носом и скошенным подбородком.
Пешков издал гневное восклицание.
– Слишком рано! – сказал он и возмущенно добавил что-то по-русски.
Щуплый небрежно махнул рукой. На ломаном испанском он спросил:
– Кто здесь Хайнц Бауэр?
Никто не ответил. Щуплый вытер нос рукавом.
