Впервые повесть о путешествии на Майорку Un hiver a Majorque, написанная Жорж Санд после ее поездки вместе со своими детьми и Ф. Шопеном на этот остров, где они провели зиму 1837-38 г., была опубликована в ежемесячнике La Revue de Deux Mondes («Журнале двух миров») в 1841 году, а в 1842 году она впервые была издана в виде однотомника.
Перевод Натальи Сидифаровой
Датой написания настоящей книги можно считать день, когда мною была сделана надпись с посвящением моему другу Франсуа Роллинa1. Что касается мотива написания книги, то он заключен в строках, открывающих Главу IV, и сейчас я могу коротко сформулировать эти мысли следующим образом: «К чему странствовать, когда ничто к этому не вынуждает?» Сегодня, вернувшись из другого уголка Южной Европы, расположенного на этой же широте, я лишь могу подтвердить правоту тех самых рассуждений, сделанных мною по возвращении с Майорки: «Суть странствия – не в странствии, а в отстранении. Ведь кто из нас не хотел бы избавиться от горечи своих страданий, или освободиться от бремени зависимости?»
Жорж Санд
(Аврора Дюпен)
25 августа 1855 года
Ноан
Ноан, дом Жорж Санд (П. Бланшард, гравюра на дереве)
Мой дорогой Франсуа, тебе, связанному обязательствами не покидать стены дома, наверняка, кажется, что с моим гордым, переменчивым и независимым нравом, я не представляю большего на свете удовольствия, чем преодоление гор, озер и долин. Увы, в свои самые удивительные странствия я отправлялась, съежившись в бабушкином кресле с потертыми подлокотниками у камина, согревающего мои ноги теплом тлеющих углей. Я убеждена, ты много раз переживал подобные мгновения, не менее прекрасные и, возможно, гораздо более поэтические. А посему должна тебе сказать: сожалеть о том, что тебе так и не довелось обливаться пoтом в тропиках, обмораживать ноги в полярных снегах, бросать вызов вселяющей ужас морской стихии, подвергаться разбойничьим нападениям, или хотя бы однажды испытать на себе какие-либо из тех невзгод и опасностей, которым ты каждый вечер, сидя в тапочках, противостоял в своем воображении – не считая того единственного неудобства, когда еще одна сигара прожигает подкладку твоего смокинга1 – это пустая трата времени и сил.
Посылая настоящее описание моего недавнего путешествия за пределы Франции, я хочу помочь тебе смириться с обреченностью, не допускающей возможности физически отправляться в подобные странствия. Убеждена, что, прочитав его, ты скорее испытаешь чувство жалости ко мне, нежели чувство зависти, и поймешь, что цена, которую я заплатила за те мимолетные мгновения радости в сплошной череде неудач, оказалась слишком высока.
Данное повествование, за год, прошедший со дня его написания, вызвало появление множества резких, и в некотором смысле комичных, обличительных высказываний в мой адрес со стороны жителей Майорки. Жаль, что их опубликование в качестве продолжения моего рассказа – слишком долгая история, поскольку манера их изложения послужила бы лишь доказательством правоты моих суждений, касающихся гостеприимства, хорошего тона и деликатности майоркинцев по отношению к иностранцам. Такое дополнение стало бы своеобразным признанием действительности. Однако вряд ли нашелся бы тот, кто удосужился бы перечитать их все от начала до конца. К тому же, если публикация полученных отзывов считается занятием пустым и неблагоразумным, то, пожалуй, публичное выступление против нападок, которым ты подвергаешься, стало бы поступком еще более безрассудным.
Итак, избавлю тебя от вышесказанного и ограничусь лишь тем, что, в качестве последнего штриха к представленному тебе портрету простодушного майоркинского народа, позволю себе сделать небольшое отступление о том, как, прочитав мое повествование, самые компетентные адвокаты Пальмы (в количестве, как мне сказали, сорока человек), собрав всю свою изобретательность, встретились для того, чтобы сформулировать обвинение против безнравственной писательницы, позволившей себе глумиться над их любовью к ведению прибыльных дел и их трепетному отношению к свиноводству. Как когда-то говорил другой автор, в этом случае на сорок голов хватило бы ума и четырех1.