В нашей спортивной семье к ссадинам относились не серьёзнее, чем к прыщикам, поэтому мой ответ успокоил папу, удовлетворённого моей мужской выдержкой. Он сгрёб меня в охапку и поднял над землёй.
– Как же я по тебе соскучился, ребёнок! – весело прокричал он, крепко обнимая меня.
«Ребёнок» – так папа обращался ко мне с детства, несмотря на мои постоянные возражения. У меня сжалось сердце от любви к нему и от того, как сильно он меня любил. Подхватив мои лыжи и тяжёлую сумку, папа повёл нас к машине – старому «жигулёнку», на котором мы ездили уже много лет. Я плёлся за ним и чувствовал, как тепло, образовавшееся внутри от одного папиного вида, начало размягчать собранную в холодный комок волю, – и зачем только он говорит со мной таким добрым и радостным голосом! Мне даже захотелось нагрубить, огрызнуться, лишь бы не ослабить шаткий каркас, в котором едва удерживалось мое отчаяние, вызванное событиями последних дней, но я не мог его обидеть, поэтому изо всех сил сдерживал нервную горячку, готовую в любой момент вырваться наружу.
– А мама не приехала?
– Мама хотела со мной поехать, но в последние дни она себя неважно чувствует, – сказал папа и, внезапно остановившись, повесил сумку через плечо, а лыжи сунул обратно мне в руки.
– Опять? У неё снова эти боли?
– Да, пару дней суставы болели, но сейчас ей уже лучше, температура чуть повышенная.
– Хотя бы в этот раз она была у врача?
– Пришлось, я её заставил, – папа почесал себе нос. – В поликлинике ничего толком не объяснили, как обычно – вегетососудистая дистония, анальгетики назначили. Я ей ещё предложил в наш спортклуб к массажисту походить, но, ты же знаешь маму, говорит, что всё само пройдёт, как в прошлый раз. Ребёнок, не волнуйся, мама в норме. Если бы я не стукнул кулаком по столу, она бы точно сюда приехала, так и хотела за мной увязаться.
Он посмотрел на меня взглядом плута. Вряд ли папа стучал кулаком по столу: он даже голос повышал редко, и то, исключительно во время тренировок. Я не помнил, чтобы мои родители ругались, по крайней мере, при мне. Они, конечно, спорили, например, надо ли покупать домой телевизор, но любые диспуты всегда заканчивались победой мамы, а папа каждый раз утверждал, что он, разумеется, прав, только ему опять не хватило аргументов. Поэтому мы жили без телевизора. Мои родители любили друг друга, и взаимного уважения в их отношениях было не меньше, чем страсти. В детстве я не отделял себя от этой большой любви, но чем старше становился, тем больше её стеснялся, а временами, как я понял спустя много лет, завидовал ей.
Папа пристегнул лыжи на верх машины, кинул сумку на заднее сиденье, и мы поехали.
– Ребёнок, мне Петрович доложил, что ты бил рекорды. На первенство России тебя заявили. Времени на подготовку уже мало осталось. Знаю, что тебе поступать в этом году, но всё-таки всероссийское первенство. Я сам с тобой в Красногорск поеду.
– Пап, я проиграл полумарафон.
– Что значит «проиграл»? Второе место! Тренер сказал, что этот парень из Балашихи всего на пару метров тебя обставил. Это борьба! Это хорошо! – довольно проговорил папа. – У тебя ещё будет шанс обойти его на первенстве.
