Угораздило же отца уехать в Степаново, да ещё на целый день, жди его!.. А тут ещё Валерка пристаёт с вопросами!
Валерка Лукин у Коськи — коренной дружок. Прошлым летом Коська на своём горбу притащил его из лесу: Валерка вывихнул ногу, прыгая через канаву. Ну и тяжёлый же он был! Но всё-таки Коська не бросил товарища в лесу, а принёс домой.
На переменке Валерка объявил:
— Ребята! К-коська чуть волка не поймал!.. — и, захлёбываясь от восторга, стал рассказывать: Коська гнался за волком, чтобы сунуть ему в пасть палку и скрутить ноги. Но верёвки под рукой не оказалось, только благодаря этому и удалось скрыться серому разбойнику!
Девочки завизжали, слушая Валеркин рассказ. Даже в серых глазах Кати, дочери колхозного агронома, мелькнули пугливые искорки.
Зато хитрый Шурка Жуков — Жучонок — ни капельки не испугался.
— Враньё! Голову даю на отсечение, Коська даже и не видел волка!
— Ясно, не видел! — содрогнувшись от ужаса, поддержал Шурку трусоватый Петька Грачев. Чтобы меньше бояться, Петька всегда старался не верить тому, кто рассказывал о чём-либо страшном.
Веснушчатый Шурка смотрел дерзко:
— Неужто вы не знаете Коську с Валеркой? Это же два Жюль Верна!
— Кто-о? Я, по-твоему, вру?
— Ко-оська! Не смей! — Катя Лопухова встала между надувшимися ребятами.
— Ишь какой орёл с петушиным хвостом выискался! — смеялся Шурка.
Коська оттолкнул Катю. Девочки закричали:
— Елизавета Михайловна, Коська опять дерётся!
В класс входила воспитательница.
— И-и не думал он драться! — сердито крикнул Валерка. — С-сама Катька пристала!
Пришлось Коське в присутствии учительницы рассказать о волчьих следах. Рассказал он чистую правду. И, как ни странно, не украшенный вымыслом рассказ подействовал на ребят удручающе. Девочки испугались уже по-настоящему. Они хором заявили, что не пойдут домой без мальчишек. Мальчишки поспешно выразили желание идти домой вместе с девочками.
Коське показалось, что и Елизавета Михайловна тоже испугалась. Всякий ведь знает: волки ужасно любят нападать именно на учительниц. Сколько про это рассказывают разных историй!
— В одном нашем колхозе, ребята, живут пять хороших охотников, — учительница посмотрела на совсем уж было скисшего Петьку Грачева и подбодрила его улыбкой. — Да ещё Серафим Николаевич в придачу к ним… Так что нам бояться нечего!
Муж Елизаветы Михайловны, Серафим Николаевич, недавно обзавёлся двустволкой и высоченными болотными сапогами. Но, даже идя на охоту, он не снимал роговых очков, и ребята не очень-то поверили, что он сможет убить матёрого вожака. Но вслух этого никто не сказал.
Коська ревниво нахмурился.
— Мой папка застрелит волка! — гордо, на весь класс заявил он.
Во время урока Коська получил записку, ребята передавали её из рук в руки под партами: «Ну и бегать здоров Коська Ребров!» — прочёл Коська и покраснел от злости. Нарисованная ниже картинка изображала мальчишку, который растерял не только лыжи и шапку, но даже штаны, убегая от какой-то плюгавой, маленькой собачонки!
Написать и нарисовать такое про Коську мог только Шурка. Коська показал ему кулак.
— Когда-нибудь я сверну тебе шею, Жучонок! — пообещал он.
Шурка хихикнул. А Валерка шепнул:
— Не связывайся, К-коська… Н-ну его к лешему!..
Отец внимательно выслушал Коську, сам сходил к реке и… скоро забыл про волка: у него и других дел было по горло — отец работал заместителем председателя колхоза.
Прошла неделя. Зима уже по-настоящему навалилась на поле, на юркую своенравную Каменку. В один метельный вечер в клубе состоялось отчетно-выборное собрание. Отец с Верным ушли из дому в сумерках. Коська с матерью остались в избе вдвоём.
Коська, конечно, ни за что не усидел бы дома в такой вечер, не схвати он днём двойки по географии. Двойка испортила ему отношения с матерью и лишила прежней свободы.
И вот Коська сидел один перед топившейся печкой; на коленях держал раскрытый учебник, но не читал его. Упершись локтями в колени и положив острый подбородок на ладони, он задумчиво смотрел в красный зев печки. Изредка шевелил кочергой угли. Все думки его, разумеется, были в клубе. Он ясно видел за столом с красной скатертью членов правления. Зал ломился от народа. Проходы между скамейками забиты ребятишками, эти сидят прямо на полу.
Отчётные доклады заслушаны, и теперь началось самое интересное, из-за чего и стоило пойти в клуб, — прения.
Мальчишки свистят, пищат, машут лохматыми шапками, когда выступает неугодивший им оратор. Председатель сердито стучит пробкой по графину, грозит вытурить мальчишек из клуба… Представив себе всё это, Коська грустно вздохнул.
Мать, шаркая валенками, подошла к окну. Попробовала протереть морозные узоры на стекле и таким голосом, будто не она засадила его на весь вечер дома, сказала:
— Батюшки-и! Глянь, Коська, что на улице делается!..
Коське и глядеть было незачем: снег сухими ручьями шуршал по крыше. От шумных набегов ветра вздрагивала электрическая лампочка. Отцовское ружьё покачивалось на стене.
В окно постучали; голос Валеркиной сестры позвал:
— Поля! Эй, Поля-а!
