На столе лежало несколько детских рисунков. Гарри посмотрел на них, и его глаза округлились. Двое гвардейцев — их зеленая форма с отделкой из желтой тесьмы раскрашена в совершенно точный оттенок — стреляют в женщину, из тела которой красными фонтанчиками бьет кровь. Рядом другой гвардеец, повешенный на фонарном столбе, маленький мальчик тянет его вверх на веревке. Однако эта картинка была перечеркнута толстыми черными линиями.
— Это Пако сделал, — тихо пояснила София. — Он сперва рисует, потом зачеркивает картинки и расстраивается. Только мама умеет его успокоить. Сегодня утром он такой поднял шум, я думала, сеньора Алива прибежит.
Гарри посмотрел на мальчика и не мог придумать, что сказать ему.
— Сеньор Бретт, — робко сказала София, — могу я поговорить с вами на кухне?
— Конечно.
Гарри прошел вслед за ней в комнату с бетонным полом, вдоль стен которой стояли дешевые шкафы. Вечерело. София щелкнула выключателем, и по кухне разлился свет тусклой лампочки. Здесь было чисто, только раковина полна немытой посуды. София проследила за взглядом Гарри:
— Мне теперь приходится готовить для всех и убирать одной.
— Нет… я ничего не имел…
— Прошу вас, садитесь. — Она указала на стул у кухонного стола, сама села напротив, сложила перед собой маленькие руки и задумчиво посмотрела на него. — Я не ожидала, что вы вернетесь.
— Я не получил счет за услуги врача, — улыбнулся Гарри.
— Я надеялась, нога у Энрике сама пройдет. — Девушка вздохнула. — Но рана загноилась. Думаю, да, ему нужен доктор.
— Мое предложение в силе.
— Простите меня, сеньор, но почему вы нам помогаете? — нахмурилась София. — Энрике шпионил за вами.
— Просто я почувствовал причастность к этой истории. Прошу вас, это всего лишь счет от врача, я в состоянии помочь вам. Мне это вполне по средствам.
— Эта старуха из соседней квартиры… если она прознает, что я беру деньги у иностранного дипломата… Ясно, какие у нее возникнут мысли.
Гарри покраснел. София и сама так думает?
— Простите. Я не хотел ставить вас в неловкое положение. — Он приподнялся со стула. — Я хотел лишь вам помочь.
— Нет, что вы. Я понимаю. Пожалуйста, останьтесь, — сказала София просительным тоном. — Но это удивительно. Иностранец предлагает нам содействие после того, что сделал Энрике. — Она закусила губу. — Думаю, моему брату нужен этот новый пенициллин.
— Тогда позвольте мне помочь вам. Я понимаю, жизнь… трудная.
Тут улыбка осветила лицо девушки.
— Хорошо. Спасибо вам.
— Приведите врача, купите лекарства, необходимые вашему брату, и пришлите счет мне. Больше вам ничего не нужно делать.
София явно испытывала неловкость:
— Извините меня, сеньор Бретт, вы спасли жизнь моему брату, а я даже не поблагодарила вас как следует.
— Это ничего.
— Все теперь друг друга подозревают. — Она встала. — Приготовить вам кофе? Он, конечно, не такой, как вы привыкли.
— Да, спасибо.
Девушка наполнила водой из-под крана большой черный чайник.
— Ох уж эта старая ведьма, которую вы видели на лестнице! Теперь Энрике болен, и она хочет, чтобы мы отдали Пакито в церковный приют. Но мы не хотим. Там ничего хорошего.
— Правда?
Гарри собирался было сказать, что знает женщину, которая работает волонтером в одном из приютов, но передумал. София подала ему чашку кофе. Он взглянул на девушку. Откуда у нее такое самообладание, такая энергия? Волосы у Софии были черные, как деготь, но, когда на них падал свет, отливали рыжиной.
— Вы давно работаете в посольстве? — спросила София.
— Вообще-то, всего несколько недель. Меня уволили из армии по инвалидности.
— Значит, вы воевали? — В ее голосе прозвучали нотки уважения.
— Да. Во Франции.
— И что с вами случилось?
— Немного повредило ухо: рядом взорвался снаряд. Постепенно становится лучше. — Говоря это, Гарри ощущал давление в голове, которое никуда не делось.
— Вам повезло.
— Да. Думаю, повезло. — Он замялся. — У меня еще был легкий военный невроз. Теперь он прошел.
— То есть вы сражались с фашистами, — немного помолчав, сказала София.
— Да. Да. Сражался. — Он посмотрел на нее. — И буду продолжать в том же духе.
— Но все же многие люди восхищаются генералиссимусом. Во время Гражданской войны я была знакома с одним молодым человеком, добровольцем. По его словам, многие англичане считают Франко настоящим испанским джентльменом.
— Я не считаю, сеньорита.
— Он был из Лидса, этот парень. Вы бывали в Лидсе?
— Нет. Это на севере.
— Отец познакомился с ним во время боев в Каса-де-Кампо. Они оба погибли там.
— Сочувствую.
«Не был ли этот парень ее любовником?» — подумал Гарри.
— Теперь нам приходится как-то выживать. — София достала из пачки сигарету и закурила.
— У вас нет возможности вернуться в медицинское училище?
Она покачала головой:
— Когда нужно заботиться о маме и Пакито? А теперь еще и Энрике?
— Его подлечат, и он снова сможет работать.
— Да, только на этот раз в другом месте. — Она сердито стряхнула пепел в блюдце. — Говорила ему, чтобы не брался за эту работу. — София снова резко взглянула на Гарри и спросила: — Откуда вы так хорошо знаете испанский?
