— Хорошо. Тогда я сейчас быстро. — Милагрос нервно улыбнулась. — Для меня такое удовольствие курить на людях.
Она выпустила изо рта сизый клуб дыма и выглянула из-за него.
Гарри ничего не имел против картинных галерей, если не приходилось задерживаться там надолго, но настоящим любителем ходить по ним не был. Ощущение пещеристой пустоты Прадо возрастало по мере того, как они все углублялись в недра музея, где вместе с ними гуляло эхо. В большинстве залов стены стояли голые, картины были утрачены или украдены во время Гражданской войны. По углам сидели охранники в черной форме и читали газету «Арриба».
Милагрос еще меньше интересовалась искусством, чем Гарри. Они останавливались у картин, кто-то делал напыщенное замечание, и оба шли дальше.
В зале Гойи темный ужас «Мрачных картин», казалось, вызывал у Милагрос легкую оторопь.
— Он рисует жестокие вещи, — тихо сказала девушка, глядя на «Шабаш ведьм».
— Он видел не одну войну. Думаю, мы уже посмотрели почти все. Хотите кофе?
— О да, — благодарно улыбнулась Милагрос. — Спасибо.
В залах музея царила прохлада, а в кафетерии было жарко. Когда Гарри принес к их столику две чашки дрянного кофе, Милагрос сняла шубу, и Гарри ошеломил мускусный запах дорогой парфюмерии. Она надушилась слишком сильно. Ему вдруг стало ее жаль.
— Мне хотелось бы увидеть картинные галереи в Лондоне, — сказала Милагрос. — И вообще весь Лондон хотелось бы увидеть. Мама говорит, прекрасный город.
— Она там бывала?
— Нет, но все о нем знает. Мои родители любят Англию.
Испанцы не одобряли встречи своих дочерей с иностранцами, Гарри это было известно, но в такие времена Англия стала желанным прибежищем в глазах людей вроде Маэстре. Он посмотрел на пухленькое серьезное личико генеральской дочери:
— Всякая страна кажется привлекательной на расстоянии.
— Может быть. — Милагрос, казалось, расстроилась. — Но там наверняка лучше, чем в Испании, тут такая бедность, грязь, все так некультурно.
Гарри подумал о Софии и ее несчастной семье.
— У вашего отца красивый дом.
— Но здесь не чувствуешь себя в безопасности. Знаете, нам пришлось бежать из Мадрида во время войны. А теперь над нами нависла новая, и что, если мы опять все потеряем? — Милагрос на мгновение приуныла и снова улыбнулась. — Расскажите об Англии. Я слышала, в деревне там очень мило.
— Да, все в зелени.
— Каждое лето?
— Особенно летом. Зеленая трава, много больших крепких деревьев.
— В Мадриде раньше было много деревьев. Когда мы вернулись, красные спилили их все на дрова. — Милагрос вздохнула. — В Бургосе мне было лучше.
— В Англии сейчас тоже небезопасно. До войны было по-другому. — Гарри улыбнулся. — Помню, в школе мы больше всего любили летними вечерами подолгу играть в крикет.
У него перед глазами возникло зеленое игровое поле и мальчики в белой форме, а в ушах раздался стук бит по мячу. Это был сон, далекий, как мир, в котором остались на фотографии его родители.
— Я слышала про крикет. — Милагрос нервно хихикнула и стала еще больше похожа на школьницу. — Но не знаю, как в него играют. — Она опустила глаза. — Простите за этот вечер… О живописи я тоже ничего не знаю.
— Как и я на самом деле, — смущенно отозвался Гарри.
— Мне просто нужно было придумать, куда бы нам пойти. Но если вы не против, мы могли бы как-нибудь съездить за город, я показала бы вам горы Гвадаррама зимой. Альфонсо отвезет нас на машине.
— Да, да, возможно.
Милагрос зарделась, не было сомнений, что она к нему неравнодушна.
«Вот черт!» — подумал Гарри и посмотрел на часы.
— Кажется, нам пора, — заметил он. — Альфонсо будет ждать. Не стоит снова раздражать его.
Губы у Милагрос немного дрожали.
— Да.
Старый служака стоял на лестнице у входа в Прадо, курил и смотрел через дорогу на «Риц». Смеркалось. Альфонсо обернулся и на этот раз встретил Гарри улыбкой:
— А, точно ко времени. Bueno. Хорошо провели время, Милагрос?
— Да, Альфонсо.
— Расскажете маме про картины. Машина за углом. — Он протянул руку Гарри. — Может быть, еще увидимся, сеньор Бретт.
— Да, лейтенант Гомес.
Гарри пожал на прощание руку Милагрос. Она выжидательно посмотрела на него, но он ничего не сказал по поводу следующей встречи. Лицо ее погрустнело, но Гарри не собирался ей потакать. Он задумчиво глядел им вслед. Что она в нем нашла? У них нет ничего общего.
— Вот черт! — снова выругался он, на этот раз вслух, громко.
Гарри встречался с Толхерстом в кафе «Хихон», они собирались пропустить по стаканчику. Он прошел мимо министерства, где познакомился с Маэстре, улицу патрулировали гвардейцы с пистолетами-пулеметами. Было холодно, Гарри поднял воротник. После жаркого лета и сгоревшего урожая, казалось, надвигалась суровая зима.
