— Хорошо, Кармела. А теперь стой спокойно, сними платье, чтобы я могла осмотреть тебя. Да, вот так. Дай мне Фернандито. Я позабочусь о нем.
Руки и ноги девочки были покрыты струпьями экземы. Барбара удивилась, как она вообще выжила.
— Она сильно истощена. Где ты брала еду, Кармелита?
— Просила. — В ее глазах появилось дерзкое выражение. — Таскала.
— Одевайся! — резко сказала сестра Тереза. — Мы тебя зарегистрируем. И больше никаких игр и веселья. Ты получишь еду, если будешь вести себя как следует. Иначе получишь палкой.
Девочка надела платье. Сестра Тереза положила пухлую красную руку на ее плечо и повела из комнаты. Кармела обернулась и с мукой в глазах посмотрела на Барбару.
— Я принесу Фернандито через день или два, — сказала та. — Обещаю.
Дверь за девочкой закрылась.
— Столько мусора! — фыркнула сеньора Бланко.
Она нагнулась, собрала с пола кусочки ваты, вывалившейся из ослика, и, смяв их в плотный комок, бросила в урну вместе с шерстяной ослиной шкуркой. Барбара подошла, вынула ее оттуда и положила в карман:
— Я обещала его починить.
Beata опять фыркнула:
— Такую грязь! Вы же знаете, ей все равно не разрешат держать его при себе. — Она подступила к Барбаре, прищурив глаза. — Сеньора Форсайт, при всем к вам добром отношении я не знаю, подходите ли вы нам для работы. Мы в Испании сейчас не можем позволить себе сентиментальности. Вероятно, вам следует обсудить это с сестрой Иммакуладой.
И, качнув тугими кудрями, она вышла из изолятора.
Вечером дома Барбара попыталась сшить ослика. Он был очень грязный, затасканный, и приходилось аккуратно засовывать обратно набивку, чтобы игрушка не потеряла форму. Барбара взяла самые крепкие нитки, какие только были, но все равно сомневалась, выдержит ли Фернандито постоянное тисканье Кармелы. Мысли о девочке так и крутились у нее в голове. Действительно ли она из семьи, с которой дружил Берни? А все остальные погибли?
Вошла Пилар, чтобы разжечь огонь, и посмотрела на хозяйку как-то странно. Должно быть, Барбара выглядела глупо — сидит в гостиной в старой заношенной одежде и с отчаянной сосредоточенностью зашивает шерстяного осла.
Закончив работу, Барбара поставила игрушку на каминную полку. Она постаралась на славу. Налив себе джина с тоником, она закурила сигарету, села и стала смотреть на вернувшегося к жизни Фернандито. На его морде было кроткое, терпеливое выражение, как у настоящего осла.
В семь часов пришел Сэнди. Погрел руки у огня, улыбаясь Барбаре. Она не подумала включить верхний свет, и комнату освещал только торшер, в луче которого вился сигаретный дым.
Вид у Сэнди был холеный и благополучный.
— На улице холодно, — сказал он и удивленно поглядел на осла. — А это что такое?
— Это Фернандито.
— Кто? — Сэнди нахмурился.
— Это игрушка одной девочки из приюта. Он порвался, когда ее привели.
Сэнди фыркнул:
— Ты же не станешь слишком привязываться к этим детям.
— Я думала, тебе полезна моя работа в приюте. Связью с маркизой.
Она потянулась за бутылкой джина, стоявшей на столике для шитья, и налила себе еще. Сэнди посмотрел на нее:
— Сколько ты уже выпила?
— Один стакан. Хочешь?
Сэнди взял бокал и сел напротив:
— Послезавтра я снова встречаюсь с Гарри Бреттом. Думаю взять его в одно дельце.
— Ради Бога, не втягивай его ни в какие махинации! — вздохнула Барбара. — Ему это не понравится. К тому же он работает в посольстве, им нужно быть осмотрительными.
— Это всего лишь возможность заработать, — нахмурился Сэнди.
— Как ты это называешь.
Барбара никогда раньше с ним так не разговаривала, но она была подавлена и сильно устала.
— Что-то ты не особенно интересуешься Гарри, — заметил Сэнди. — Я думал, он так хорошо тебе помог, когда Пайпер сгинул.
Барбара молча посмотрела на него. В глазах Сэнди промелькнуло какое-то неприятное выражение, злое и жестокое. Лицо его с тяжелыми чертами в мерцающем свете камина выглядело старым и дряблым. Сэнди поерзал в кресле, потом улыбнулся:
— Я сказал ему, что после ты выпьешь с нами кофе. Только мы втроем.
— Хорошо.
Он снова улыбнулся и задумчиво произнес:
— Забавный парень — Гарри. Иногда не знаешь, о чем он думает. У него появляется такое тихое хмурое выражение на лице, и становится ясно: он о чем-то мозгует.
— Мне он всегда казался очень прямым человеком. Включить свет?
Темные глаза Сэнди остановились на ней.
— Что с тобой происходит, Барбара? Я думал, ты поработаешь медсестрой и немного взбодришься, а вместо этого ты стала еще мрачнее.
Она пригляделась к нему. Нет, подозрительным он ей не показался, только раздраженным.
— Если бы ты только представил, что я вижу в приюте, тоже был бы мрачным. — Она вздохнула. — Хотя, может, и нет.
— Тебе нужно самой научиться отвлекаться. У меня сейчас хватает дел.
— Я просто устала, Сэнди.
— Ты позволяешь себе опускаться, опять эти старые свитеры.
— Я оделась так в приют.
— Но сейчас ты не в приюте. — Он был раздражен, Барбара это видела. — Напоминает время, когда я с тобой познакомился. И тебе нужно снова сходить к парикмахеру. Я понимаю, почему тебя дразнили растрепухой. И ты по-прежнему носишь очки.
