— Она вышла за Форсайта? — Он рассмеялся, не в силах в это поверить. — Он знает о побеге?
— Нет, только она.
— Как все будет? — спросил Берни, набрав в грудь побольше воздуха. — Какой план?
— Я вам расскажу. — Августин склонился к нему.
С самого начала декабря в Мадриде стоял жгучий холод. Шестого числа Гарри проснулся и обнаружил, что весь город укрыт толстым слоем снега. Странно было видеть его здесь. Он кое-как замаскировал отвратительные шрамы времен войны, однако по пути в посольство, глядя на красные лица исхудавших прохожих, Гарри размышлял, как перенесет испытание полуголодное население, если снежная пора затянется.
Снегу навалило столько, что трамваи встали. Гарри шел по непривычно тихим улицам, все обычные звуки казались приглушенными под серым, как сланец, небом, обещавшим новые осадки. Переходя проспект Кастельяна, он увидел застрявший посреди дороги газоген, который изрыгал клубы густого дыма, пока водитель отчаянно пытался привести машину в движение. Мимо медленно брел пожилой мужчина, он вел в поводу осла, груженного жестяными банками с оливковым маслом. Стоптанные дырявые ботинки старика промокли.
— Hace mal tiempo[71], — сказал ему Гарри.
— Sí, muy mal[72].
Гарри должен был встретиться с Хиллгартом в десять. Он не особенно радовался этой перспективе, а теперь еще и опаздывал. В течение двух недель с того обеда, который был прерван звонком Софии, Гарри продолжал слежку за Сэнди: дважды встречался с ним в кафе и еще раз обедал у него дома, но ничего больше не узнал. Сэнди не упоминал о золотом прииске, а когда Гарри спросил, как там идут дела, ответил: «Сложно» — и сменил тему. Он вообще выглядел озабоченным, ему с трудом удавалось его обычное напускное радушие. Во время последней встречи в кафе Сэнди интересовался состоянием дел в Англии: развит ли там черный рынок и сколько зарабатывают спекулянты. Гарри спросил, не подумывает ли он о возвращении домой, однако в ответ Сэнди лишь пожал плечами. Гарри хотел, чтобы все это закончилось, он устал лгать. Его не покидала мысль, что Гомеса, вероятно, убили.
Барбара тоже выглядела озабоченной и держалась с ним отстраненно, однако, провожая его до дверей после предыдущего визита, поинтересовалась, как дела у Софии. София говорила, что с удовольствием встретилась бы с Барбарой еще раз, и Гарри предложил как-нибудь сходить на ланч втроем. Барбара сперва как будто заколебалась, но потом кивнула.
Шпионы не обрадовались появлению Софии. Толхерст расспрашивал Гарри о ее звонке в посольство. Гарри предположил, что Толхерсту автоматически сообщают обо всех поступающих ему звонках.
— Ты должен был сообщить нам, что нашел себе испанскую красотку, — сказал он. — Как вы познакомились?
Гарри рассказал историю о спасении брата Софии от собак, утаив род занятий Энрике.
— Она может быть шпионкой, — предположил Толхерст. — Здесь излишняя осторожность с женщинами не повредит. Ты говоришь, за тобой больше не следят. И все же если вы познакомились случайно…
— Совершенно случайно. И София ненавидит режим.
— Да, Карабанчель был районом красных. Но они нам не друзья. Будь осторожен, Гарри, это все, что я хочу сказать.
— Я сообщил ей, что тружусь переводчиком. Она не спрашивает о моей работе.
— Она хорошенькая? Уже уложил ее в постель?
— О, черт бы тебя подрал, Толли! Она не из ваших потаскух! — с внезапной горячностью проговорил Гарри.
На лице Толхерста появилось обиженное выражение. Он откинул со лба волосы, поправил галстук и, приподняв брови, сказал:
— Полегче, старина. Не слишком увлекайся.
Подходы к посольству расчистили от снега. Ветра не было, и британский флаг безжизненно висел на шесте. Гарри прошел мимо двоих гвардейцев, кутавшихся в накидки. Встреча снова проходила в кабинете Толхерста. Хиллгарт уже пришел; сегодня он был в морской форме, сидел за столом и курил. Толхерст стоя просматривал какие-то документы. С портрета на стене смотрело вниз тонкое серьезное лицо короля.
— Доброе утро, Гарри, — сказал Толхерст.
— Доброе утро. Простите, я опоздал, трамваи не ходят из-за снега.
— Ничего, — произнес Хиллгарт. — Я хотел бы обсудить ситуацию с Форсайтом. В ваших отчетах о последних встречах говорится, что он больше не упоминает про золотой прииск, но выглядит озабоченным.
— Да, сэр, это так.
Хиллгарт побарабанил пальцами по столу:
— Мы не можем получить от Маэстре никакой информации о прииске. Нам известно, что генерал ныне состоит в надзорном комитете, но он ничего не говорит. Что бы мы ему ни предлагали. — Хиллгарт вскинул брови и посмотрел на Гарри. — Об этом Гомесе тоже до сих пор ни слуху ни духу. В чем Маэстре винит нас. Особенно вас, Гарри. — Хиллгарт несколькими поспешными короткими затяжками раскурил новую сигарету. — Вы бы лучше держались от него подальше.
— Пару недель назад я случайно столкнулся с ним на Растро. Он был не слишком любезен.
— Могу себе представить. — Хиллгарт немного подумал. — Скажите, по-вашему, Форсайт может быть активным участником какой-нибудь грязной игры?
— Думаю, может, — медленно проговорил Гарри. — Если почует угрозу своим интересам.
