В комнате сохранялся слабый запах Софии. Странно, как он меняется в тепле и на холоде. Они просидели без сна почти всю прошлую ночь, обсуждали побег. Участвуя в нем, они серьезно нарушали закон. Если их поймают, для Гарри сработает дипломатический иммунитет, Барбару тоже возьмут под защиту, а вот София — испанка, для нее дело может обернуться многолетним тюремным сроком. Гарри полвечера пытался отговорить ее от поездки в Куэнку, но она осталась непреклонной.
— Во время блокады я много чего навидалась, — сказала София. — Если я собираюсь покинуть свою страну, то сделаю хоть что-то хорошее, спасу человека.
— Берни дорог мне… я не могу поступить иначе. Но ты ему ничем не обязана.
— Я в долгу перед всеми, кто приехал сюда помочь Республике, и хочу что-нибудь сделать до отъезда. — Она печально улыбнулась. — Звучит слишком по-испански, романтично и глупо?
— Нет-нет. В этом есть чистота.
Мгновение Гарри размышлял, хочет ли София, чтобы и он оказался способен на чистый поступок, выбравшись из гнусной трясины предательств, в которой увяз. Он взялся помогать Барбаре отчасти потому, что сердце у него радостно подскочило при известии о Берни, отчасти — чтобы сгладить последствия своего обмана, но, кроме того, он хотел показать Софии, что способен на благородный поступок. Что-то изменилось в их отношениях, появилась легкая отстраненность с ее стороны, крошечное сомнение, которое мог заметить только влюбленный.
Однако София не колебалась, когда Гарри сообщил, что организовал их бракосочетание в посольстве. Это будет гражданская церемония, так как он не католик, но посольство могло зарегистрировать брак в соответствии с английскими законами. Толхерст переговорил кое с кем, подмазал колеса.
— Меня беспокоит только одно, — сказал Гарри, — выдержит ли Барбара.
— Думаю, выдержит. Она устраивала все одна. Этот Берни, вероятно, необыкновенный человек. Большинство испанских коммунистов были скверными людьми.
— Берни был моим лучшим другом. Он никогда не бросал никого в беде, был как скала. — «Не то что я», — подумал Гарри. — И как стойко он держался своих социалистических взглядов. — Он тихонько рассмеялся. — Скажу тебе, в Руквуде на это смотрели косо. — Гарри криво усмехнулся и добавил: — Пако не стоит отправлять в частную школу. Там или ты бунтуешь, или тебя отправляют блуждать по жизни, будто во сне.
Резко звякнул дверной звонок, вернув Гарри к реальности. Глубоко вдохнув, он пошел открывать. На пороге стояли Хиллгарт и Толхерст, в широкополых шляпах и теплых пальто. Гарри пригласил их войти, помог раздеться. Под верхней одеждой у обоих оказались выходные костюмы.
— Боже, Бретт, как тут у вас холодно! — заметил Хиллгарт, потирая руки.
— Нужно время, чтобы комната прогрелась. Хотите выпить?
Он налил виски Хиллгарту, бренди — Толхерсту и себе, посмотрел на часы: без четверти семь. Толхерст сел на диван, он явно нервничал. Хиллгарт обошел комнату, изучая картины:
— Это из посольства?
— Да, стены были голые, когда я сюда въехал.
— Нашли какие-нибудь памятные вещицы от коммуниста, который жил здесь до вас? — Капитан улыбнулся. — Директивы из Москвы на оборотной стороне сидений стульев?
— Нет, вообще ничего.
— Люди Франко, наверное, все тут подчистили. Кстати, за вами больше не следят?
— Нет. Уже много недель.
— Наверное, посчитали вас слишком мелкой пташкой.
«Боже, — подумал Гарри, — если бы вы знали подробности, и это все ерунда в сравнении с тем, что я собираюсь сделать в субботу».
Но не стоит сейчас об этом размышлять, нужно сохранять спокойствие. Быть холодным, как ключ.
— Кстати, — сказал Толхерст, — твоей невесте нужно завтра прийти на собеседование в посольство. Простая проверка на политическую благонадежность в подтверждение, что она не агент Франко. Я могу просветить тебя вкратце, как ей следует отвечать.
— Хорошо. Спасибо.
— С мальчиком проблем не возникнет, — говорил Толхерст, — но ей придется доказать, что она заботилась о нем.
Он посмотрел на Гарри со своим обычным глуповато-серьезным видом.
— Она уже полгода собирает его талоны на продукты, — сказал Гарри.
— Это подойдет, — кивнул Толхерст.
Хиллгарт смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, и вертел в руке стакан:
— Бретт, вы должны быть благодарны Толли. Он вчера полдня провел в иммиграционном отделе.
В дверь снова позвонили, резко. Секунду вся троица молчала, будто собираясь с духом. Потом Хиллгарт сказал:
— Впустите его, Бретт.
Сэнди стоял за дверью, сутулился, улыбался.
— Привет, Гарри. — Он заглянул в дом через его плечо. — Они там?
— Да. Заходи.
Гарри провел нового гостя в комнату. Сэнди кивнул Хиллгарту и Толхерсту, затем огляделся:
— Приятная квартира. Вижу, у тебя тут есть английские картины.
Хиллгарт вышел вперед и протянул руку:
— Капитан Алан Хиллгарт. Это — Саймон Толхерст.
— Рад с вами познакомиться.
— Выпьешь, Сэнди? — спросил Гарри.
— Виски, пожалуйста. — Он посмотрел на бутылку, стоявшую на буфете. — О, у тебя есть «Гленфиддик». Интересно, ты берешь у того же поставщика, что и я? Небольшой подпольный рынок позади Растро?
