— Я пытался забыть тебя. В лагере.
— Тебе удалось? — с наигранной легкостью спросила она.
— Нет. Приходится забывать хорошие вещи, иначе воспоминания превращаются в пытку. Но они все время возвращаются. Как образы висячих домов вдалеке. Мы видели их иногда по пути в каменоломню. Они парили над туманом, как мираж. И были такие маленькие.
— Прости меня за Сэнди, — сказала Барбара. — Только… я думала, что тебя нет, я была совсем разбита. А он сперва был таким добрым… казался добрым.
— Я бы никогда тебя не бросил. — Берни крепко сжал ее руку. — Когда Августин сказал, что это ты организуешь побег, когда он назвал твое имя, это был самый лучший момент, самый лучший. — Эмоции волной прокатились по его телу, и он добавил: — Я больше никогда тебя не оставлю.
Открылась дверь бара, изнутри пахнуло кислым вином и табачным дымом. На улицу вышли двое рабочих и направились вверх по улице, удивленно глядя на квартет у фонтана. Гарри и София подошли к скамейке.
— Нельзя здесь оставаться, — сказал Гарри. — Ты можешь идти?
Берни кивнул и поднялся на ноги — ступни его будто охватило огнем, но он запретил себе обращать внимание на боль: цель была близка.
Они медленно брели по улицам, почти не разговаривали. Берни обнаружил, что, несмотря на боль в ногах, замечает все вокруг с новой обостренной чувствительностью: лай собак, высокое дерево в темноте, запах духов Барбары — тысячи мелочей, которых он был лишен или видел из-за лагерной ограды с тридцать седьмого года.
Город остался позади, они перешли реку и двинулись по пустой дороге к полю, где оставили машину. Опять падал снег, совсем легкий; крошечные снежинки неслышно опускались на подмерзшую траву. В новой одежде Берни было тепло, непривычная мягкость ткани — еще одно забытое ощущение.
— Мы почти пришли, — через некоторое время прошептала Барбара. — Машина вон за теми деревьями.
Они свернули на разбитую колесами телег грунтовую дорогу. Берни скрежетал зубами: ступать по неровной поверхности ему было еще больнее. Гарри и София ушли немного вперед. Барбара по-прежнему была рядом. Он смутно видел впереди очертания машины.
— Я поведу, — сказала Барбара, обращаясь к Гарри.
— Вы уверены?
— Да. Вы везли нас сюда. Берни, если ты сядешь сзади, сможешь вытянуть ноги.
— Хорошо.
Он прислонился к холодному металлу «форда», а Барбара открыла водительскую дверцу. Она забросила внутрь рюкзак, проскользнула на сиденье и потянула рычажки, которые разблокировали остальные двери. Гарри открыл заднюю, ободряюще улыбнулся и сказал:
— Ваша машина, сэр.
Берни сжал его плечо. Тут София предостерегающе подняла руку.
— Я что-то слышала, — шепнула она, — среди деревьев.
— Это олень, — сказал Берни, вспомнив того, которого испугался, пока он, Берни, сидел в укрытии.
— Погодите, — сказала София.
Она медленно пошла в сторону дубов, от которых на траву падали черные тени. Остальные следили за ней. Она остановилась и, прищурившись, всмотрелась в просветы между ветвями.
— Я ничего не слышу, — прошептал Берни и заглянул в машину.
Барбара вопросительно смотрела на них через плечо.
— Поехали! — крикнул Гарри.
— Да, хорошо. — София повернулась к ним.
Из-за деревьев ударил луч прожектора. Раздался оглушительный треск пулеметной очереди, и Берни увидел, как София, пойманная лучом, дергается в его свете от попадающих в нее пуль. Кровь брызнула из ран, и маленькая фигурка упала на землю.
Гарри рванул было к ней, но Берни схватил его за руку и с неожиданной для себя силой припечатал к боку машины. Тот пару секунд боролся, потом замер. Из-за деревьев вышли двое гвардейцев, их черные двурогие шапки блестели в свете прожектора. Один, постарше, с суровым непреклонным лицом, навел на них пистолет-пулемет. Другой, помоложе и явно испуганный, держал в руке револьвер.
Берни не мог вдохнуть. Он открывал и закрывал рот, пытаясь набрать воздух. Он все еще держал Гарри за плечо. Старший гвардеец подошел, потыкал сапогом голову Софии и удовлетворенно хмыкнул, когда она безжизненно откинулась набок.
Гарри снова рыпнулся, но Берни не пустил его, хотя плечо сильно болело.
— Поздно, — сказал он и заглянул в машину.
Барбара сидела внутри, испуганно пригнув голову, и во все глаза следила за происходящим. Гвардейцы остановились невдалеке, чтобы прикрыть двоих мужчин в военной форме, которые вышли из-за деревьев на открытое место. Один из них был Аранда, на его красивом лице сияла улыбка. Второй — постройнее и постарше; тонкие пряди черных волос зачесаны набок, чтобы прикрыть лысину, на угловатом лице написано мрачное удовлетворение.
— Маэстре, — прошептал Гарри. — Боже правый, это генерал Маэстре! О бог мой, София! — Его голос дрогнул, и Гарри начал беспомощно всхлипывать.
Офицеры подошли. Маэстре бросил презрительный взгляд на Гарри.
— Все вы, стойте, где стоите. — Генерал возвысил голос: — Сеньорита Клэр, выходите из машины.
Барбара вылезла наружу. Казалось, ноги едва ее держат. Прислонившись к дверце, она с потрясенным видом смотрела на тело Софии. Аранда радостно улыбался Берни:
— Ну вот, мы снова поймали нашу маленькую пташку.
