Барбара мгновение колебалась, потом запустила руку в карман Берни и передала Гарри маузер, весь в черных пятнах запекшейся крови. Он положил его себе на колени. Вдруг вспомнилось, как они с Софией сидели в соборе, но мысли его прервало внезапное появление газогена, который, пыхтя, тащился по заснеженной дороге. Гарри вздрогнул и резко вывернул руль, чтобы избежать столкновения. Водитель сердито ему просигналил.
Наконец впереди показалось здание посольства. Гарри проехал мимо входа — одинокий гвардеец на посту проводил машину внимательным взглядом — и завернул за угол, где была парковка для машин, почти пустая. Гарри остановился рядом с задней дверью. Теперь они на территории Британии. На первом этаже, в единственном закрытом шторами окне горел свет — там сидел дежурный сотрудник. Гарри посигналил. Занавеска отдернулась, из-за нее выглянула голова.
Гарри повернулся к Барбаре. Ее белое лицо было испачкано кровью.
— Кто-нибудь спустится через минуту, — сказал он. — Давай вытащим Берни. О боже, он выглядит ужасно.
Глаза Берни были закрыты, дышал он поверхностно, щеки запали еще сильнее, чем раньше; ногу туго обматывали широкие полосы подкладки пальто.
— Можешь его разбудить? — спросил Гарри.
— Не уверена, стоит ли нам его трогать.
— Нужно перетащить его внутрь. Попробуй.
Барбара потрясла Берни за плечо, сперва тихонько, потом сильнее. Он застонал, но не пошевелился.
— Придется тебе помогать, — сказала Барбара.
Послышался звук отодвигаемого засова. Дверь открылась, заскрипел снег под ботинками. Гарри и Барбара повернулись — на них напряженно смотрел Чалмерс, высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, с большим кадыком. Даже в такое позднее время он был в костюме. Чалмерс посветил фонариком в их лица и выкатил глаза, заметив кровь на одежде.
— Боже мой, что с вами? Кто вы?
— Я Бретт, переводчик. У нас в машине раненый, ему нужна медицинская помощь.
Чалмерс навел луч фонаря на Гарри:
— Иисусе Христе! — потом посветил в машину и в ужасе вытаращился на перепачканное кровью заднее сиденье. — Боже, что случилось? Это же наша машина!
Гарри помог Барбаре подтащить Берни к открытой дверце. Слава богу, он еще дышал. Раненый вновь застонал. Чалмерс быстро подошел:
— Что случилось? Кто он? Вы попали в аварию?
— В него стреляли, — сказал Гарри. — Он британец. Ради бога, дружище, перестаньте суетиться и вызовите врача.
Гарри толкнул дверь, и они с Барбарой втащили Берни внутрь, понесли по длинному коридору, завернули в первый попавшийся кабинет, аккуратно положили на пол, а Чалмерс тем временем подошел к столу и снял трубку телефона.
— Доктор Пейгол, — сказал он. — Позовите доктора Пейгола.
— Когда он придет? — резко спросил Гарри, когда Чалмерс закончил разговор.
— Скоро. Слушайте, Бретт, ради Христа, что случилось?
Гарри снова ясно вспомнил, как тело Софии дергается под градом пуль. Он поморщился и сделал глубокий вдох. Чалмерс с любопытством глядел на него.
— Знаете что, позвоните Саймону Толхерсту из отдела специальных операций, его номер есть в книге. И дайте мне поговорить с ним.
— Специальных операций? Иисусе! — Чалмерс нахмурился.
Рядовые сотрудники посольства не любили шпионов. Он набрал номер и передал трубку Гарри.
— Алло, да? — ответил сонный голос.
— Это Гарри. Дело срочное. Я в посольстве с Барбарой Клэр и англичанином, которого ранили. Нет, не Форсайт. Военнопленный. Да, с Гражданской войны. Он тяжело ранен. Произошел… несчастный случай. Генерал Маэстре убит.
Толхерст соображал на удивление быстро и действовал решительно. Сказал Гарри, что мигом будет в посольстве, позвонит Хиллгарту и послу.
— Оставайся на месте, — завершил он разговор.
«Как будто нам есть куда идти», — подумал Гарри, кладя трубку.
Он вспомнил Энрике с Пако и громко прошептал:
— Я же просил ее не ехать.
Врач и Толхерст прибыли одновременно. Первый — испанец средних лет — все еще смаргивал сон с глаз. Он подошел к Барбаре, и она объяснила ему, что случилось. Толхерст с удивительным спокойствием окинул взглядом лежащего на полу Берни и забрызганную кровью Барбару.
— Это мисс Клэр? — тихо спросил он у Гарри.
— Да.
— Кто этот человек?
Гарри набрал в грудь воздуха:
— Он служил в интербригаде, его три года незаконно держали в трудовом лагере. Он наш старый друг. Мы планировали спасти его, но не вышло.
— Иисусе Христе, вот что я скажу… — Толхерст глянул на Барбару. — Вы двое лучше прошли бы в мой кабинет.
Барбара подняла взгляд:
— Нет, я медсестра. Я готова помочь.
Врач посмотрел на нее добрыми глазами и тихо проговорил:
— Нет, сеньорита, я справлюсь сам.
Он начал снимать повязку. Гарри увидел под ней красную плоть и белую кость. Барбара, глядя на рану, сглотнула.
— Вы… вы поможете ему?
— Будет лучше, если вы все оставите меня, — сказал доктор, поднимая руки. — Пожалуйста.
— Пошли, Барбара.
Гарри взял ее за локоть и помог встать. Вслед за Толхерстом они покинули комнату и поднялись наверх по темной лестнице. Во всем здании зажигался свет в окнах, раздавалось бормотание — ночные сотрудники готовились взяться за разрешение кризиса.
Толхерст включил свет в своем кабинете и жестом пригласил их сесть.
