Гарри помог своему спутнику преодолеть лестничный пролет. Энрике достал ключ и дрожащей рукой открыл дверь. Она вела в маленькую темную прихожую, в которой стоял затхлый запах. Энрике отпер еще одну дверь и, хромая, вошел в небольшую гостиную. Сняв шляпу, Гарри последовал за ним. Под столом горела жаровня brasero, но в комнате все равно стоял холод. Два деревянных стула с мягкими сиденьями были придвинуты к столу, за которым сидел худенький мальчик лет восьми и чирикал карандашом на полях газеты «Арриба». Увидев Гарри, он вскочил и подбежал к продавленной узкой кровати в углу. Она была завешена шторой, в тот момент сдвинутой. Там, опираясь спиной на подушки, лежала старуха: жидкие седые волосы разметались вокруг ее морщинистого лица, одна половина которого была искажена злобной гримасой; глаз прикрыт. Мальчик вспрыгнул на кровать, забился под бок старухи. Гарри изумился страху и злости в его взгляде.
Женщина приподнялась на локте:
— Энрике, что случилось? Кто это?
Она говорила медленно, невнятно, и Гарри понял, что у нее случился инсульт.
Энрике, казалось, совладал с собой, подошел и поцеловал старуху в щеку, а мальчика погладил по голове.
— Все хорошо, мама. Неприятности с собаками, этот человек помог мне добраться домой. Прошу вас, сеньор.
Он выдвинул шаткий стул, и Гарри сел. Дерево скрипнуло под его весом. Энрике, прихрамывая, вернулся к матери, опустился на кровать и взял ее за руку:
— Не волнуйся, мама, все хорошо. Где София?
— Пошла в магазин, — ответила старуха.
Она склонилась над мальчиком, который забился ей под левую руку, белую и опухшую. Тот сел прямее, указал на ногу Энрике и пронзительно закричал:
– ¡Sangre! ¡Sangre![40]
— Ничего страшного, Пакито, это всего лишь царапина, это ерунда, — успокаивал его Энрике, а старуха погладила мальчика по голове. — No es nada, niño[41]. Все хорошо. Это ничего.
Женщина взглянула на Гарри и громким шепотом спросила у сына:
— Он иностранец? Немец?
— Я англичанин, сеньора.
Она с тревогой посмотрела на него, и Гарри догадался, что ей известно, чем сын зарабатывал на жизнь. Он покосился на разорванные окровавленные брюки Энрике.
— Нужно промыть рану, — сказал Гарри.
Старуха кивнула.
— Воды, Энрике, принеси воды, — велела она.
— Да, мама, — отозвался парень и захромал к двери.
Гарри встал, чтобы помочь, но Энрике махнул рукой:
— Нет-нет. Сидите здесь, сеньор, прошу вас. Вы уже столько сделали.
Он взял в углу ведро и вышел, оставив Гарри неловко стоять на месте. Наверное, уже можно было и уйти, но не хотелось показаться невежливым. Он вспомнил, как овчарка рвала зубами руку Энрике, пытаясь добраться до горла, и его передернуло.
Старуха и мальчик смотрели на него с кровати. Лицо женщины ничего не выражало, а вот малыш явно был зол и напуган. Гарри смущенно улыбнулся и обвел взглядом комнату. Тут было чисто, однако, если старуха находилась здесь постоянно, избежать дурного запаха, вероятно, не представлялось возможным. В вазах стояли сухие цветы, на стенах висели дешевые картинки со сценами деревенской жизни (попытка приукрасить комнату), но Гарри видел под окнами черные полосы плесени в тех местах, где сквозь прогнивший подоконник текла по стенам вода, а ниже впитывалась в сложенное на полу одеяло. Он отвел взгляд от окна. Кроме картинок, к обоям были приколоты фотографии. Старуха указала на них и прокаркала:
— Моя свадьба. Рядом с нами мой брат.
Гарри вежливо кивнул и встал, чтобы посмотреть. Мальчик съежился, когда он пересекал комнату. На снимке были новобрачные у ворот церкви, рядом с ними стоял молодой улыбающийся священник. Судя по костюмам, свадьба состоялась примерно в то же время, когда вступили в брак родители Гарри. Женщина на фото улыбалась и той частью лица, которая теперь у нее не двигалась.
— Dias mas felices[42], — прошептала она.
— Sí, mas felices, señora[43].
Гарри снова сел на стул. Старуха погладила мальчика по волосам. Тот по-прежнему глядел на Гарри испуганно.
Дверь открылась, и вошла девушка в толстом пальто; в руках она несла сумку с покупками. Ей было немного за двадцать, невысокая, черноволосая, с заостренным подбородком и большими карими глазами. Увидев Гарри, она остановилась как вкопанная. Он поднялся.
— Что случилось? — резко спросила девушка. — Кто вы?
— Все в порядке, — сказал старуха. — На Энрике напали собаки. Этот человек помог ему добраться домой. Твой брат ушел за водой.
Девушка поставила сумку на пол, все еще недовольно хмурясь.
— Простите, что напугал вас, — сказал Гарри.
— Откуда вы?
— Я англичанин. Меня зовут Гарри Бретт. Я работаю в посольстве.
Девушка выпучила глаза:
— Значит… вы из тех, за кем он…
— Хм… да.
Выходит, она тоже знала, чем зарабатывает на жизнь ее брат.
— Что он еще натворил?
Она посмотрела на Гарри долгим тяжелым взглядом, потом развернулась и вышла из комнаты.
— Моя дочь, — сказала старуха и улыбнулась. — Mi Sofia. Corazón de mi vida[44].
