Он ощутил странное родство с этим молодым человеком, который стал шпионом поневоле под влиянием обстоятельств.
— Странное место выбрал для прогулки дипломат, — заметила София и пристально посмотрела на Гарри.
— Я был знаком с одной семьей. Давно, еще до Гражданской войны. Они жили на площади, где на нас напали собаки. Этот квартал разбомбили. — Он вздохнул. — Что стало с этими людьми, я не знаю.
— Там теперь никого не осталось. — София с любопытством посмотрела на Гарри. — Значит, вы бывали в Испании раньше… до всего этого?
— Да.
Девушка кивнула, но ничего больше не сказала. Гарри встал:
— Я ни словом не обмолвлюсь об Энрике. И пожалуйста, позвольте мне заплатить за врача.
София затушила сигарету в пепельнице:
— Нет. Спасибо, вы столько для нас сделали.
— Прошу вас. Пришлите мне счет.
Он достал листок бумаги, написал свой адрес и подал Софии. Она поднялась и взяла его. Тут Гарри сообразил, что Энрике наверняка известно, где он живет.
— Мы к вам как-нибудь заглянем, — уклончиво сказала девушка. — Благодарю вас, сеньор… Бретт. Так, кажется, вы назвались?
«Р» она произносила раскатисто.
— Да.
Девушка мрачно кивнула:
— Бретт. А я София. — Она протянула ему маленькую точеную руку, которая оказалась теплой и нежной. — Мы перед вами в долгу, сеньор. Всего хорошего.
— Adios[45].
Гарри покинул квартиру, спустился по темной лестнице и вышел на улицу. По пути обратно к Толедским воротам он заметил, что ноги у него немного трясутся, а в ушах снова шумит. Ему вспомнилась разрушенная площадь, собаки.
«Неужели все Мера погибли? — подумал он. — Как Берни».
С Барбарой Гарри познакомился благодаря родителям Берни. Пасху 1937 года он проводил со своими дядей и тетей. Тогда он первый год учился в аспирантуре. Последние четыре года, с момента поступления в Кембридж, Гарри редко виделся со своими приемными родителями. Странно, но, кажется, старики скучали по племяннику, во время редких визитов встречали его радушно и с удовольствием слушали новости.
Однажды днем в конце апреля в прихожей большого старого дома зазвонил телефон. Дядя Джеймс вошел в гостиную, где Гарри читал «Телеграф». Вид у него был встревоженный.
— Звонила мать твоего друга Берни Пайпера, — сказал дядя, — парня, с которым ты ездил в Испанию.
Гарри пять лет не получал вестей от Берни.
— Что-нибудь случилось?
— Трудно было уследить за ее мыслями, она так бестолково говорила — наверное, не привыкла общаться по телефону. Похоже, Берни поехал воевать в Испанию. За красных, — с отвращением добавил дядя Джеймс. — Они получили письмо с сообщением, что сын пропал без вести. Она хотела узнать, не согласишься ли ты им помочь. Мне это показалось крайне неприятным. Я сказал ей, что тебя нет дома.
У Гарри все внутри похолодело. Он вспомнил мать Берни — нервную, похожую на птицу женщину, к которой они вместе ходили в Лондоне перед самым отъездом в Испанию в тридцать первом. Берни просил Гарри убедить ее, что с ними ничего не случится. Она поверила его словам, если не словам своего сына. Вероятно, Гарри представлял для нее почтенную солидность Руквуда, которую Берни отверг.
— Нужно с ней поговорить. Я позвоню ей.
— У них нет телефона. Она спрашивала, не можешь ли ты прийти повидаться. Довольно нахально. — Дядя Джеймс помолчал. — Но бедная женщина, похоже, в отчаянии.
На следующий день Гарри сел в поезд и отправился в Лондон. Он помнил путь до маленького бакалейного магазина на Собачьем острове, по узким улочкам которого ходили безработные в обносках. Магазин был все такой же: овощи в открытых коробках на полу, банки с дешевыми консервами на полках. Отец Берни сидел за прилавком. Как и его сын, он был высоким крепким мужчиной и когда-то, наверное, отличался приятной наружностью, но теперь весь выцвел, плечи поникли, безжизненные глаза глядели с тоской.
— Это ты. Привет. Мать там, — сказал он и кивнул на застекленную дверь позади прилавка.
Провожать Гарри он не стал. Эдна Пайпер сидела за столом в маленькой гостиной. Ее узкое лицо, завешенное прядями немытых волос, осветилось при появлении Гарри. Женщина встала и сжала своей костлявой рукой руку гостя:
— Арри… Арри, как вы?
— Спасибо, все хорошо, миссис Пайпер.
— Я так расстраивалась, что Берни бросил общаться с вами, а стал тратить время на этих людей в Челси… — Она оборвала себя. — Вы знали, что он поехал воевать в Испанию?
— Нет. Боюсь, я уже несколько лет не получал вестей от Берни. Мы потеряли связь.
Миссис Пайпер вздохнула:
— Такое ощущение, будто он и не был в школе, ничего в нем не изменилось, кроме манеры речи. Извините меня, садитесь. Хотите чая?
— Нет. Нет, спасибо. Что… что случилось? Дядя не смог мне толком объяснить.
— Месяц назад мы получили письмо из британского посольства. В нем говорилось, что в феврале произошло какое-то сражение и Берни пропал без вести. Оно было такое короткое и отрывистое. — Глаза женщины наполнились слезами. — Отец говорит, это значит, он мертв, просто тела не нашли.
Гарри сел напротив женщины. На столе лежал конверт с яркой испанской маркой. Миссис Пайпер взяла его, повертела в руках:
