— О, ничего страшного. Они теперь управляют всем; у них есть свои пыточные камеры в подвале на Пуэрта-дель-Соль. Видите ли, они вытащили козырную карту. Если правительство их заменит, Сталин скажет: хорошо, мы прекращаем поставки оружия. Он даже вынудил их отправить золото из Банка Испании в Москву. Не скоро же они его теперь увидят.
— Я рад, что мы в это не вмешиваемся, — покачал головой Гарри.
Филлипс снова захохотал:
— Не вмешиваемся? Не смешите меня. Если бы Болдуин в прошлом году позволил французам поставлять Республике оружие, они бы к русским и на милю не подступились. Это наша ошибка. Республика рано или поздно падет. Немцы и итальянцы массово шлют сюда оружие и людей.
— А что потом?
Филлипс вытянул руку в фашистском приветствии:
— Sieg heil, старина! Еще одна фашистская власть. Ну, мне пора ковылять в постель. Завтра делаю репортаж из Каса-де-Кампо, не повезло мне. Жаль, не захватил свою жестяную шляпу.
На следующий день Гарри пошел в штаб-квартиру Красного Креста и спросил мисс Клэр. Его проводили в кабинет, за заваленным стопками бумаг столом на козлах сидел изможденного вида швейцарец. Они заговорили на французском. Чиновник посмотрел на Гарри очень серьезно:
— Вы знакомы с мисс Клэр лично?
— Нет. Я был знаком с ее другом. Его родители попросили меня связаться с ней.
— Она тяжело все это перенесла. Мы дали ей отпуск по болезни, но думаем, вероятно, ей будет лучше вернуться в Англию.
— Понимаю.
— Какая жалость! Мы считали мисс Клэр столпом силы в нашем коллективе. Но она не поедет, пока точно не узнает, что случилось с ее другом. Так она сама говорит. — Швейцарец помолчал. — Я получил жалобу от властей. Боюсь, мисс Клэр начинает причинять неудобства. Нам нужно сохранять хорошие отношения с местным начальством. Если бы вы помогли мисс Клэр увидеть вещи в некоторой перспективе…
— Я сделаю все, что в моих силах. — Гарри вздохнул. — Перспектив здесь, кажется, немного.
— Это верно. Совсем немного.
По имевшемуся у него адресу Гарри нашел многоквартирный дом. Постучал в дверь Клэр и услышал изнутри шарканье. Удивился, нет ли какой ошибки? Шаги, судя по звукам, были стариковские, однако дверь открыла высокая молодая женщина с растрепанными рыжими волосами и напряженным опухшим лицом — под глазами мешки, а сами глаза, поразительно зеленые, смотрят из-за толстых линз очков.
– ¿Sí? — удивленно произнесла женщина.
— Мисс Клэр? Мы с вами незнакомы. Меня зовут Гарри Бретт. — (Она глядела на него непонимающе.) — Я друг Берни.
Услышав это имя, женщина встрепенулась и быстро спросила:
— Есть новости? Вы что-то знаете?
— Боюсь, нет. Родители Берни получили ваше письмо. Они попросили меня приехать посмотреть, что можно сделать.
— О… — Женщина снова пала духом, но дверь не закрыла. — Входите.
Квартира была захламлена, не убрана и сильно прокурена. Хозяйка с озадаченным видом нахмурилась:
— Мне откуда-то знакомо ваше имя.
— Руквуд. Я учился там с Берни.
Женщина улыбнулась, и ее лицо вдруг потеплело.
— Ну конечно. Гарри. Берни говорил о вас.
— Правда?
— Он сказал, вы были его лучшим другом в школе. — Она помолчала. — Хотя он ненавидел ее.
— Уже взрослым?
— Это связано с его политическими взглядами. — Барбара вздохнула. — Кажется, в конце концов она его и прикончила, эта треклятая политика. Простите, у меня плохие манеры. — Она убрала с кресла стопку одежды. — Садитесь. Кофе? Хотя, боюсь, он дрянной.
— Спасибо. Это было бы кстати.
Барбара приготовила ему кофе и села напротив. Жизнь как будто снова покинула ее. Понурившись в кресле, она курила крепкую испанскую сигарету.
— Вы ходили в Красный Крест? — спросила Барбара.
— Да, мне там сказали, что вы в отпуске по болезни.
— Уже почти два месяца. — Она покачала головой. — Они хотят, чтобы я вернулась в Англию, говорят, Берни наверняка мертв. Сперва я в это поверила, но теперь сомневаюсь. Я не могу знать, пока мне не скажут, где тело.
— Вам удалось что-нибудь выяснить?
— Нет. Они от меня устали, сказали, чтобы я больше не приходила. Даже пожаловались старику Дюмерже. — Барбара зажгла новую сигарету. — Был один комиссар, знакомый Берни по сражениям в Каса-де-Кампо, коммунист, он работал в штабе армии. Капитан Дуро. Он проявил сочувствие, пытался узнать, что мог, но внезапно уехал на прошлой неделе, его куда-то перевели. В последнее время многое изменилось. Я спрашивала, могу ли поехать туда, на фронт, но, разумеется, мне ответили отказом.
— Может, лучше и правда вернуться домой.
— Незачем мне возвращаться домой.
Глаза Барбары были пустыми, смотрели внутрь себя. Казалось, она забыла о присутствии Гарри. Ему стало отчаянно жаль ее.
— Приходите обедать ко мне в отель, — предложил он.
Она коротко, печально улыбнулась ему и кивнула.
Следующие два дня, почти целиком, Гарри провел с Барбарой. Она хотела знать все, что он мог рассказать о Берни. Казалось, это ненадолго вытаскивало ее наружу, хотя она то и дело соскальзывала обратно в свою отрешенную печаль, скрытую за остекленелым взглядом. Она носила старые юбки и неглаженые блузки, совсем не пользовалась косметикой, — похоже, ей было все равно, как она выглядит.
