— Я поговорила с Дюмерже о переводе. Помогу организовать поставки лекарств в Бургосе.
— В зоне националистов?
— Да. — Барбара горько рассмеялась. — Взгляну на эту историю с другой стороны. В Бургосе боевые действия не идут. Он далеко за линией фронта.
— Вы справитесь? Сможете работать с людьми, против которых сражался Берни?
— О, националисты и коммунисты друг друга стоят. Я это знаю, но просто хочу делать свое дело, помогать людям, которые застряли где-то между. К черту всю эту проклятую политику! Теперь мне на нее плевать.
Гарри посмотрел на Барбару и усомнился, правда ли это.
— Вы чувствуете присутствие Берни? — вдруг спросила Барбара. — Здесь, в квартире?
— Нет. — Он смущенно улыбнулся. — Я вообще не испытываю таких ощущений.
— Иногда меня охватывает тепло, как будто он здесь. Наверное, это доказывает только, что он мертв.
— Как бы то ни было, у вас остались хорошие воспоминания. Они будут вам утешением. Со временем.
— Вероятно. А как насчет вас?
— Поеду домой к своим обычным делам, — улыбнулся Гарри.
— Вполне неплохо. Вы счастливы?
— Скорее, доволен. Возможно, на большее нам вообще не стоит рассчитывать.
— Я всегда хотела большего.
На мгновение глаза Барбары затуманились.
— О боже, я же должна собраться, чтобы ехать в Бургос! — Она улыбнулась. — Вы будете мне писать?
— Конечно.
— Рассказывайте мне про Кембридж, пока я сижу тут, по горло зарывшись в бумаги.
На губах Барбары снова промелькнула слабая печальная улыбка.
Дом генерала Маэстре, особняк XVIII века, находился в северном пригороде Мадрида. Хозяин прислал машину за Гарри и Толхерстом — большой американский «линкольн». Они промчались по темному пустому проспекту Кастельяна, с которого успели убрать нацистские флаги. Гиммлер уехал, но накануне газеты выдали сенсацию похлеще: Гитлер и Франко встретились в городке Андай, на границе Франции, и беседовали шесть часов. Пресса предрекала Испании скорое вступление в войну.
— На самом деле, по словам Сэма, встреча прошла прескверно, — сказал днем Хиллгарт Гарри и Толхерсту.
Он позвал их в кабинет последнего. Одетый в обычный костюм, Хиллгарт выглядел усталым. Он сидел закинув ногу на ногу и все время подергивал той, что лежала сверху.
— У него есть источник в свите Франко. Он сообщил, что Франко обещал Гитлеру вступить в войну, если тот гарантирует увеличить объемы поставок. Франко знает, что мы ничего не пропустим через блокаду. Будем надеяться, так и есть.
Он взял со стола Толхерста экземпляр газеты «А-бе-се». На первой полосе был изображен генералиссимус: он свешивался из окна королевского поезда, приветствуя Гитлера, — на лице широкая улыбка, глаза сияют.
— Франко без ума от Гитлера, хочет стать частью Нового порядка. — Хиллгарт покачал головой и внимательно посмотрел на своих собеседников. — Вы оба сегодня будете на приеме? Попытайтесь узнать у Маэстре, как идут дела у нового министра торговли. Позавчера Карселлер выступил с профашистской речью. Маэстре, вероятно, недолго осталось ходить в его заместителях. Тогда мы потеряем друга.
— Вы видели отчет нашего человека в Жироне, сэр? — спросил Толхерст. — Поезда с продовольствием идут к французской границе с надписями на бортах: «Для наших германских союзников».
Хиллгарт кивнул, поерзал на стуле и перестал покачивать ногой:
— Пора двигаться дальше с Форсайтом, Бретт. Узнайте больше об этом чертовом золоте. И что с женщиной, с Клэр, как она вписана в эту историю?
— Вряд ли Барбаре что-то известно.
Хиллгарт пристально взглянул на Гарри.
— Вот и выясните, — отрывисто сказал он. — Вы с ней знакомы.
— Не слишком близко. Но в понедельник мы вместе обедаем.
Вчера Гарри звонил Барбаре, она приняла его приглашение, хотя и без особой радости. Гарри испытывал чувство вины, и в то же время ему было любопытно разузнать о ее отношениях с Сэнди.
«Положение шпиона усиливает желание совать нос в чужие дела», — подумал Гарри.
— Полагаю, — сказал он вслух, — мне лучше держаться слов Сэнди о возможностях заработать. Это поможет составить представление о том, чем он занимается.
— Когда вы снова с ним увидитесь?
— Думаю, договорюсь о чем-нибудь во время встречи с Барбарой.
Нога Хиллгарта снова задергалась.
— Дело не ждет. Вам следовало договориться о чем-нибудь, когда вы приглашали эту женщину пообедать.
— Мы не хотим выдать себя спешкой, — вмешался Толхерст.
Хиллгарт нетерпеливо отмахнулся:
— Нам нужна информация. — Он резко встал. — Мне пора. Решите вопрос.
— Да, сэр.
— Капитан обеспокоен, — заметил Толхерст, когда дверь закрылась. — Лучше устройте новую встречу с Форсайтом поскорее.
— Хорошо. Но Сэнди умен.
— Мы должны быть умнее.
Прием был выдержан в мавританском стиле. По бокам от входа в дом стояли двое охранников-марокканцев в тюрбанах и длинных желтых накидках, с копьями в руках. Проходя мимо, Гарри взглянул на их бесстрастные смуглые лица и вспомнил, что во время Гражданской войны марокканцы пользовались репутацией жестоких дикарей.
