Просторный холл при входе был украшен мавританскими коврами. Гости уже собирались — мужчины в смокингах, многие женщины в широких андалузских юбках. Перегородку, отделявшую холл от салона, раздвинули, в результате получился просторный зал. Он был полон людей. Слуга-испанец, в феске и кафтане, спросил их имена и подозвал официанта, чтобы тот принес напитки.
— Знаете кого-нибудь? — спросил Гарри.
— Пару человек. Смотрите, вон там Гоуч.
В углу зала стоял старый специалист по протоколу и вел, видимо, очень серьезный разговор со священником в красном облачении.
— Он католик, знаете, любит монсеньоров, — пояснил Толхерст.
— Посмотрите на официантов в их костюмах, — улыбнулся Гарри. — Вот ребята хоть куда.
Толхерст склонился к его уху:
— К слову, о марокканцах, взгляните туда.
Гарри проследил за его взглядом. Посреди зала стоял Маэстре с двумя людьми, тоже в форме: один лейтенант, другой, как и сам Маэстре, генерал. Этот человек выделялся на фоне остальных гостей. Пожилой, худощавый, седовласый, он говорил оживленно и грозил облить своих собеседников напитком, который держал в руке. Рукав, предназначенный для второй руки, свободно болтался. На изуродованном шрамами лице сверкал один глаз, черная повязка закрывала пустую глазницу второго. Старик смеялся, широко разевая почти беззубый рот.
— Мильян Астрай, — сказал Толхерст. — Его ни с кем не спутаешь. Основатель Испанского иностранного легиона. Держится профашистских взглядов и совершенно безумен, но старые вояки любят своего бывшего командира. Франко служил под его началом, и Маэстре тоже. Главный над «женихами смерти».
— Над кем?
— Так называют этот легион. На их фоне Французский легион — учителя воскресной школы. — Толхерст склонился ближе и понизил голос: — Капитан рассказывал мне одну историю про Маэстре. Какие-то монахини во время восстания племен поехали в Марокко. Маэстре и несколько его людей встретили их в порту Мелильи и подарили им огромную корзину роз — с двумя головами лидеров повстанцев посередине.
— Похоже на небылицу.
Гарри снова взглянул на Маэстре. Жесты Мильяна Астрая стали еще более размашистыми, Маэстре выглядел немного напряженным, но тем не менее вежливо склонял голову и слушал старика.
— Маэстре сам рассказывал Хиллгарту. Монахини, очевидно, и глазом не моргнули. А у легиона к таким вещам особое отношение. У них было в обычае ходить парадом с наколотыми на штыки головами. — Толхерст покачал своей, будто не мог в такое поверить. — А теперь половина правительства — бывшие легионеры. Это то, что объединяет монархистов с фалангистами. Общее прошлое.
Мильян Астрай поставил свой бокал и теперь сжимал плечо приятеля Маэстре, оживленно что-то рассказывая. Даже на этой руке, заметил Гарри, у него не хватало пальцев. Маэстре поймал его взгляд и тихо сказал что-то Мильяну Астраю. Старик кивнул, и генерал с лейтенантом подошли к Гарри и Толхерсту. По пути Маэстре шепнул что-то пухлой женщине в широкой андалузской юбке и длинных белых перчатках; она пошла следом за мужчинами. Маэстре с приветливой улыбкой протянул Гарри руку:
— Ах, сеньор Бретт. Я счастлив, что вы пришли. А вы, должно быть, сеньор Толхерст.
— Да, сэр. Спасибо за приглашение.
— Всегда рад принимать друзей из посольства. Мне нужно было вас встретить, но я вспоминал старые добрые времена в Марокко. Моя жена Элена. — (Гарри и Толхерст поклонились.) — А это моя правая рука в те дни, лейтенант Альфонсо Гомес.
Мужчина подал новым знакомым руки и чопорно поклонился. Он был невысок и коренаст, имел строгое лицо цвета красного дерева и внимательные глаза.
— Вы англичане? — спросил он.
— Да, из посольства.
— Мне говорили, вы учились в Итоне, сеньор Толхерст? — улыбнулась сеньора Маэстре.
— Прекрасное место. — Генерал одобрительно кивнул. — Это там выращивают английских джентльменов?
— Надеюсь, что так, сэр.
— А вы, сеньор Бретт? — спросила женщина.
— Я учился в другой частной школе, сеньора. В Руквуде.
Гарри заметил, что Гомес оценивает его взглядом.
Сеньора Маэстре кивнула:
— А чем занимается ваша семья?
Гарри поразила ее прямота.
— Я из военной среды.
— Отлично, как и мы, — одобрительно кивнула она. — И вы читаете лекции в Кембридже?
Глаза ее глядели пристально, будто прощупывали Гарри.
— Да. В мирное время. Пока только преподаватель, не доцент.
Маэстре благосклонно закивал:
— Кембридж… Как мне там нравилось! Сеньор Бретт меня понимает. Именно в Кембридже я полюбил Англию.
— Вам следует познакомиться с моей дочерью, — сказала сеньора Маэстре. — Она никогда не встречалась с англичанином. Только с итальянцами, а они дурно на нее влияют.
Она подняла взгляд и слегка передернула плечами.
— Да, вы, молодые люди, идите с Эленой, — добавил Маэстре.
Когда Гарри проходил мимо, он прикоснулся к его руке и тихо проговорил, очень серьезно поглядев на него своими внимательными карими глазами:
— Сегодня вечером вы среди друзей. Тут нет ни немцев, ни синих рубашек, кроме Мильяна Астрая, но он исключение. Старик теперь не у дел, мы пригласили его по доброте душевной.
