— Думаю, мои родители выживают сейчас, как все. Что еще им остается? В письмах мама и папа почти ничего не рассказывают.
— Как отец Сэнди? Епископ.
— Знаете, не имею ни малейшего понятия. Они не общаются с момента приезда Сэнди сюда. Он никогда не говорит ни о своем отце, ни о брате. Это печально.
Барбара изучающим взглядом посмотрела на Гарри. Он выглядел теперь иначе, был очень напряжен. Три года назад, когда они впервые встретились, он был довольно привлекателен внешне, хотя и не в ее вкусе. Сейчас он казался старше, погрузнел, у глаз появились морщины.
«Целое поколение мужчин быстро состарилось», — подумала Барбара.
Она немного помолчала и спросила:
— Как вы себя чувствуете? У вас усталый вид.
— Я в полном порядке. Знаете, меня контузило, — вдруг выдал Гарри. — У меня были ужасные панические атаки.
— Сочувствую.
— Но теперь мне намного лучше.
— По крайней мере, вы заняты полезным делом в посольстве.
Гарри натянуто улыбнулся.
— Вы сильно изменились с момента нашей последней встречи, — заметил он.
Барбара залилась краской:
— Да, все эти заношенные свитеры… Я тогда не заботилась о своем внешнем виде, была в таком ужасном состоянии. — Она тепло улыбнулась ему. — Вы помогли мне.
Гарри закусил губу и поглядел на нее своими честными голубыми глазами так, что на секунду Барбара испугалась: «Боже, он о чем-то догадался!»
— Как вам здесь живется? — спросил Гарри. — Мадрид в ужасном состоянии. Бедность и нужда, повсюду нищие. Хуже, чем во время Гражданской войны.
Барбара вздохнула:
— Гражданская война погубила Испанию, особенно Мадрид. Урожай опять был скудный, а теперь еще наша блокада ограничивает поставки. По крайней мере так пишут газеты. Хотя я не знаю. — Она грустно улыбнулась. — Не знаю, чему верить.
— Мне невыносима тишина. Помните, каким шумным был Мадрид? А теперь из людей как будто высосали всю энергию и надежду.
— Это война.
— Знаете, что меня пугает? — Гарри серьезно посмотрел на нее. — В этом году мы остановили вторжение Гитлера в Англию, но, если он совершит новую попытку в следующем, мы, вероятно, проиграем. Будем сражаться как про́клятые на пляжах и на улицах, по словам Черчилля, но все равно можем не выстоять. Я представляю Британию в таком же состоянии, как Испания, — сломленной, разрушенной страной, где правят коррумпированные фашисты. Это вот-вот повторится у нас дома.
— Неужели? Я знаю, дисциплина у них суровая, но есть люди, как Себастьян да Салас, которые действительно хотят восстановить страну. — Барбара замолчала, провела рукой по лбу и сказала: — О боже, я их защищаю! Все, кого я знаю, на их стороне, понимаете?
Она закусила губу. Надо было предвидеть, что при встрече с Гарри ее смятение и страх вылезут наружу. Но вероятно, для нее неплохо прямо взглянуть на некоторые вещи. Лишь бы они не заговорили о Берни.
— А что думает Сэнди? — спросил Гарри.
— Считает, что для Испании так лучше, чем если бы победили красные.
— Вы с ним согласны?
— Да кто же, черт возьми, может знать?! — с внезапным чувством ответила Барбара.
— Простите, что я вовремя не остановился, — улыбнулся Гарри. — Давайте сменим тему.
— Посмотрим меню?
Они выбрали еду, официант принес им бутылку вина.
— Отлично, — попробовав, кивнул Гарри.
— Почти все вино сейчас ужасное, но тут хороший винный погреб, — заметила Барбара.
— Для тех, кто при деньгах, найдется все.
Она вскинула взгляд на Гарри, уловив в его тоне горечь.
— Я скоро буду работать в детском приюте, — сказала Барбара.
— Вернетесь к сестринскому делу?
— Да. Хотела заняться чем-нибудь полезным. Вообще это предложил Сэнди.
Гарри кивнул, помолчал и сказал:
— Он хорошо выглядит. Преуспевающий человек.
— Так и есть. Сэнди — прекрасный организатор. И хороший бизнесмен.
Повисла пауза. Официант принес им суп.
— Сэнди всегда хотел идти своим путем. Даже в школе. Дела у него явно двигаются. — Гарри посмотрел на Барбару. — Работает на горное министерство, так он сказал?
Барбара пожала плечами:
— Да. Я мало об этом знаю. Говорит, проект секретный. — Она печально улыбнулась. — Я превратилась в домохозяйку и не вникаю в серьезные дела.
Гарри кивнул. Дверь ресторана открылась, и вошли трое молодых людей в форме Фаланги. Из глубины зала появился маленький полный человек в засаленном сюртуке и нервно заулыбался, направляясь к посетителям в синих рубашках.
— Buenas tardes, señor, — бодро произнес один из посетителей, примерно одних лет с Гарри, высокий, стройный, с обычными для фалангистов усиками толщиной с карандаш. — Столик на троих, пожалуйста.
Управляющий поклонился и отвел их на свободные места.
— Надеюсь, они не будут орать, — прошептала Барбара.
Фалангист огляделся. Потом, широко улыбаясь, подошел к их столику и протянул руку:
— Ах, иностранные гости? Alemanes?
— Нет. Inglés. — Барбара нервно улыбнулась.
Фалангист опустил руку, хотя улыбаться не перестал.
— Значит, ingléses. — Он весело кивнул. — Жаль, конечно, но скоро вам придется уехать. Генералиссимус присоединится к крестовому походу фюрера против Англии. Гибралтар будет наш.
