— Простите, что спрашиваю, сеньора, но это дело не скажется на ваших отношениях с мужем? Если сеньор Пайпер окажется в посольстве, вся история наверняка всплывет. Нашему правительству выразят протест, как минимум. А ведь ваш супруг работает на правительство? Так вы сказали при нашей первой встрече.
— Да, Луис, — тихо ответила Барбара. — Неприятные последствия возможны. Я с ним разберусь.
Он посмотрел на нее серьезным взглядом:
— Вы храбрая женщина, готовы поставить под угрозу свое будущее.
Барбара пристально вгляделась в Луиса. Лицо напряженное и усталое. И он очень молод, совсем еще мальчик, которому приходится иметь дело с ужасными вещами, как и половине мужчин в мире в эти дни.
— Луис, что вы с братом будете делать, когда все закончится и Августин уволится из армии?
Он печально улыбнулся:
— У меня есть мечта забрать нашу мать из Севильи и переселиться в какую-нибудь деревню рядом с Мадридом. Может быть, выращивать овощи. Мне всегда нравилось что-нибудь растить, а в большом городе овощи нужны. И наша семья снова будет вместе. — Его лицо помрачнело. — Для испанцев это очень важно, война разделила многие семьи… Вы приехали из Англии, вам не понять, как это больно. Именно из-за этого я должен сделать все возможное, чтобы мы соединились. Вы понимаете, сеньора?
— Да. Надеюсь, вам это удастся.
— И я. — Луис на мгновение склонил голову, закрыл глаза, потом с улыбкой посмотрел на нее. — До следующей недели, сеньора.
— Я достану деньги. Так или иначе.
В тот вечер за обедом Сэнди сказал Барбаре, что заказал столик на завтра в «Рице», чтобы отпраздновать годовщину их знакомства.
— О! — удивленно произнесла она.
— Что-нибудь не так? — спросил Сэнди, все еще не простивший Барбаре ее забывчивости. — Это самый дорогой отель в Мадриде.
— Я в курсе, Сэнди. Просто там всегда полно немцев и их итальянских прихвостней. Ты знаешь, я не люблю с ними встречаться.
— Это шанс помахать своим флагом, — улыбнулся он.
Барбара задумалась, не выбрал ли Сэнди это место намеренно, чтобы досадить ей. Она посмотрела на него, вспомнила, с какой нежностью он к ней относился, когда они только познакомились. Куда все подевалось? Она поняла: ему не нравилось ее недовольство — недовольство жизнью, которую он для нее выбрал. Оно накапливалось долго, но по-настоящему проявилось только после того обеда с Маркби.
— Помнишь первое Рождество после нашего знакомства? — спросил Сэнди с насмешливым огоньком в глазах.
— Да. Ты тогда уехал по делам и не мог вернуться к празднику.
— Верно. — Он улыбнулся. — Только я мог. Мы оформили сделку до Рождества, я мог вернуться, но понимал, что, если останусь вдали от тебя, ты поймешь, как сильно во мне нуждаешься. И оказался прав.
Барбара уставилась на него. Она была потрясена и одновременно до ужаса разозлилась.
— Значит, ты манипулировал мной, — тихо проговорила она. — Манипулировал моими чувствами.
Сэнди посмотрел на нее через стол, теперь он был серьезен.
— Я знаю, чего хотят люди, Барбара, я это чувствую. Это дар, очень полезный для делового человека. Я вижу то, что скрывается под поверхностью. Иногда это легко. Евреи, к примеру, просто хотят выжить, отчаянно, до дрожи хотят. Людям, с которыми я работаю, обычно нужны деньги, хотя иногда и не только. Зная их потребности, я пытаюсь связать их обязательствами. Ты хотела меня и нуждалась в безопасности, только не могла ясно осознать свои желания. Я просто помог им подняться на поверхность. — Он склонил голову и поднял стакан.
— А как насчет тебя, Сэнди? Чего хочешь ты?
— Успеха, денег, — улыбнулся он. — Хочу знать, что я могу всех переиграть и люди сами отдадут мне желаемое.
— Иногда ты становишься таким дерьмом, Сэнди, — сказала Барбара. — Ты в курсе?
До сих пор она ни разу не говорила с ним так, и он на мгновение опешил. Затем взял себя в руки:
— В последнее время ты не следишь за собой. На себя не похожа. Надеюсь, работа в сиротском доме поможет тебе собраться.
Слова были для Барбары как удар, хотя она понимала, что Сэнди выбрал их специально, чтобы попасть в самое слабое место.
С холодной ясностью в голове она сказала себе: «Не реагируй, пока нужно соблюдать приличия».
Барбара встала, аккуратно положила на стол салфетку и вышла из комнаты. Ноги у нее дрожали.
Психиатр оказался высоким худым мужчиной с седыми волосами и в очках. На нем был серый костюм в тонкую полоску. Берни уже три с половиной года не видел человека в костюме, только тюремные робы да форму охранников, то и другое тусклого оливкового цвета.
Доктора разместили в комнате под жилищем коменданта, за обшарпанным столом, принесенным из кабинета наверху. Берни догадался, что медику не сказали, для чего использовалось это помещение. Отправить сюда врача мог только Аранда с его мрачным чувством юмора.
Августин, один из охранников, ждал Берни по возвращении отряда из карьера с распоряжением отвести его к коменданту.
— Беспокоиться не о чем, никаких проблем, — шепнул Августин, пока они переходили лагерный плац.
