— Кай Генрихович, — более уверенно проговорила я. — Разрешите представить Вам мою лучшую подругу Марину.
— Марина, разреши представить тебе моего Босса, Кая Генриховича.
А потом меня понесло в другую степь. Пока Марина усаживалась, и Кай вежливо наливал ей вина, я старательно поддерживала беседу:
— Кай Генрихович, если Вы заметили, моя подруга очень красивая девушка. А ноги у нее какие! Самые лучшие! А еще он манекенщица, с такими ногами только на подиум.
Я замолчала, не знаю, чтобы еще придумать такого, чтобы нарушить молчание. Маринка не спускала влюбленного взгляда с Кая и, кажется, уже капала слюной на белоснежную скатерть!
Кай почему-то не смотрел на Маринку, а старался прожечь взглядом меня. Потом вдруг тихо попросил:
— Алекс, спой, пожалуйста, что-нибудь для меня!
И я вдруг поняла, что он вряд ли слышал, что я говорила про Маринку, что вообще он вряд ли замечает сейчас ее присутствие здесь, что он сейчас очень искренен в своей просьбе.
Мне хотелось ему спеть! Раньше я пела только для себя, я любила свои песни, и, наверное, мне не так важно была благодарность зрителей, как само ощущение на сцене.
Сегодня все по-другому! Я хочу петь только ему. Я знаю, что спою, ведь эта песня ассоциировалась с ним и с моим сном (стихи Ирины Ерофеевой, источник интернет). Я вышла на сцену, ловя его взгляд. Первые аккорды гитары, первые слова:
Взгляд гордой волчицы И царская поступь!
Ни с кем не сравнится И клык ее острый.
На лесть не ведется, Сомнений не знает!
Она не покорна — Сама все решает!
Глаза всех пронзают Расплавленной лавой,
Пощады не знают, Не хочет быть слабой!
Она не доступна, Резка, своенравна!
Такую любить — Не простая забава…
Он жесткий и смелый, Один, словно ветер!
По жизни бредет, Много подлости встретил…
В боях закаленный И тело все в шрамах,
Но непобежденный Он в жизненных драмах!
Друзей он терял, Болью сердце сжималось
И рядом совсем Никого не осталось…
Он сердце свое Закалил как железо!
Отныне один, Больше нет интереса…
Насмешкою чьей-то Судьба их столкнула,
Всего на мгновенье Их взгляды схлестнула…
И не было больше Бойца и царицы,
Лишь преданность волка И нежность волчицы!
Я видела, как Кай подошел к сцене, внимательно вслушиваясь в слова, отмахиваясь от прилипшей Маринки, я видела, как темнеет его взгляд, я видела и не могла насмотреться.
Песня закончилась, раздались аплодисменты, но я их не слышала. Сейчас, здесь, среди людей, мы были вдвоем: я и он.
Кай легко запрыгнул на сцену и подошел, вглядываясь, будто пытаясь узнать или стараясь запомнить. Я потянулась к нему навстречу: взглядом, телом, душой. Она взял мое лицо в свои руки и, внимательно глядя в глаза, вдруг выдохнул:
— Ты? Моя?
Хотела согласиться, но вдруг у нас обоих одновременно зазвонили телефоны, Кай вздрогнул, момент был упущен.
— Прости, мне надо ответить, — буркнул Кай и спрыгнул в темноту зала.
Холод окутал меня, холод и разочарование. Флегматично вытащила телефон и ответила. Приглашали на сегодняшние гонки. Да, я поеду, я не могу больше сдерживать этот огонь.
Мы одновременно подошли друг к другу и в один голос заговорили:
— Мне надо срочно уйти!
Я ойкнула, прижала ладошку ко рту и рассмеялась.
— Конечно, Босс, — весело сказала я, пряча грусть. — Встретимся завтра на работе.
— Постой, Алекс, я вызову тебе такси или довезу до дома, моя машина за углом.
— Нет, — отчаянно помотала головой, — но ты можешь проводить меня до машины, папин водитель ждет меня у работы.
Дошли мы до моей машины быстро, Кай молчал о чем-то думая, а я просто не знала, что сказать.
Я смотрел, как девчонка ест мясо. Мало кто из женщин этого мира так откровенно любит мясо, большинство кокетки, которые хотят есть, но потихонечку отщипывают фрукты и маленькими глотками попивают вино. А это чудовище набросилось на мясо, как будто ее отец родной дома не кормит. Смотрел бы и смотрел.
— Спой для меня, — попросил я Алекс.
Сейчас я был благодарен ей, благодарен за то, что остановила меня, не дав снова разочароваться, благодарен, что привела в мой любимый ресторан и даже благодарен, что она согласилась петь.
Когда девчонка запела про волчицу, я понял, что пропал. Мне казалось, я узнаю свою Мари в жестах, во взгляде, в округлости плеч. Я смотрел и не мог оторвать от нее глаз. "Моя", — шептало мне сердце, а кровь, казалось, кипела и бурлила в венах.
Одно желание опять владело мной, унести, увезти ее отсюда, подальше от мужских глаз, от шумной толпы и потихонечку во всем разобраться. Я жаждал повторения поцелуя, казалось, еще немного и я вспомню, вспомню и пойму.
Я вскочил на сцену, уже не споря с тем, кто приказывал мне забрать, украсть, спрятать. Еще чуть-чуть и я напугал бы ее своей страстью, своими безумными мечтами. Как вовремя зазвонил телефон! Звали на гонки. Да! Это именно то, что мне надо сейчас!
До старта оставалось три минуту, когда я вылетел из-за поворота. На меня надвигались фары желтого монстра! "Ого! Тоже опаздываешь, дружище!" — подумал я, радуясь, что гонка будет сложной.
