Стадо несется, разогнавшись до предела. Кая оттесняют к стене, и один из быков своим рогом вонзается в его руку, разодрав ее до кости. Кай вскрикивает от боли, но, к счастью, удерживает равновесие. И с ужасом видит, что Дай сбит с ног бегущим стадом – его стиснутые кулаки болтаются в воздухе, и он отчаянно кричит. На мгновение Дай возвышается над сплошной черной массой быков. На голове его все еще держится шляпа. Но даже огромный Дай против сокрушительного количества быков оказывается бессилен.
– Дай! Дай! – кричит Кай хриплым от боли голосом, качая головой от отчаяния, видя, как его друг исчезает среди обезумевших животных.
Дай пропадает из виду, скрывшись под сотней копыт ревущих тварей, проглоченный их чудовищной массой.
Я поднимаюсь с земли. Чувствую на зубах грязь, тело болит от внезапного падения. Мне пришлось прыгнуть. Хотя я знала, что пони на меня не наступят; они развернутся или отпрыгнут в сторону, чтобы меня не затоптать. Но вот с быками дело другое. Они подобной грацией не обладают и поэтому просто бегут вперед, давя все, что попадется им под ноги. Выплюнув землю изо рта, я прищуриваюсь, чтобы разглядеть сквозь еще не опустившуюся завесу пыли картину бедствия. Постепенно проявляются детали. Кай с окровавленной рукой мчится по пустому двору. Испуганная Сэрис вбегает в ворота, ее сыновья несутся следом. Эдвин стоит, уставившись под ноги. Он выглядит странно – рядом с ним зависла какая-то тень. Протерев глаза, я с ужасом вижу Изольду. Нет, она не стоит рядом, а почти проходит через него. Она замирает и что-то шепчет ему на ухо, и Эдвин меняется в лице, хотя, конечно, он не понимает, откуда в его голове этот голос. И какую же, интересно, роль сыграла во всем этом Изольда?
Я вижу лежащего на земле Дая, непривычно тихого. И, прихрамывая, подхожу к нему – похоже, я подвернула лодыжку. Страшно видеть этого сильного мужчину, человека жизнерадостного и веселого, лежащим среди дорожной пыли, разбитым и окровавленным. Его ноги загнуты под неестественным углом, явно сломанные. Руки его в крови. Лицо тоже залито кровью, нос вдавлен, зубы выбиты, челюсть разбита. Но даже в таком виде Дай шевелится, с трудом открыв поврежденные глаза. Он пытается повернуть голову, ища своих близких.
– Мои мальчики? – хрипло произносит Дай. – Где мои мальчики?
Сэрис садится на колени рядом с ним. Она нежно дотрагивается до его щеки.
– Они здесь. Совсем рядом, видишь?
Близнецы опускаются на землю. Их лица уже мокрые от слез. Они вдруг кажутся совсем маленькими. Дай изо всех сил пытается поднять голову.
– Тише, – говорит Кай. – Не утруждай себя. Береги силы.
– Для чего? – хочет знать Дай. Следующая за этим вопросом гнетущая тишина наполнена сожалением, грустью, знанием: кузнецу осталось жить считаные мгновения, силы ему уже не понадобятся. –
Дай замолкает, и взгляд его затуманивается. Сэрис испускает краткий крик, похожий на крик подстреленной птицы. Потом настает тишина. Дая больше не вернуть.
Мы в отчаянии смотрим на его труп. Как мог человек такой силы погибнуть в одно мгновение, превратиться в далекое воспоминание? Почему жизнь всегда забирает лучших – хочет ли она так доказать, что никто из нас не вечен? Тишина нарушается воем Брэйкена, он сидит на земле у моих ног.
Кай кладет руку на плечо Сэрис.
– Иди, милая
Сэрис шатает, и мальчикам приходится поддерживать ее, как им теперь придется делать и впредь.
В тишине момента раздается нестройный голос Эдвина.
– Это все Моргана, – вопит он. – Это она не закрыла ворота. Из-за нее быки сбежали. Во всем виновата она!
Теперь присутствующие ошеломлены еще больше. Я неистово качаю головой. Эдвин лжет. Я привязала их, точно помню, что привязала. В отчаянии я перевожу взгляд с Кая на Сэрис и обратно, все еще качая головой, умоляя их мне поверить. Но я уже чувствую, как погонщики смотрят на меня с омерзением. Мередит выступает вперед, его лицо мрачнее тучи.
– Женщина в поездке – к несчастью. Все знают, – говорит он. – Я верю в это и от своих слов не откажусь.
– Не неси чепухи! – кричит Кай. – Прекратите. Оба. Мередит, ты уже достаточно стар, чтобы не верить всем этим идиотским приметам.
Но Эдвина не так легко остановить.
– Ворота не открылись бы, если бы она их привязала. Последней, кто их закрывал, была Моргана: она выпустила пони во двор.
– Замолчи, – просит Кай.
– Ты не хочешь видеть правду. Ты просто защищаешь ее… – не унимается Эдвин.
А потом, уже более спокойным тоном, продолжает:
– Сейчас не время обвинять друг друга. Надо проститься с Даем.
