Он наклоняется и просовывает руки под широкие плечи друга. Только теперь я вижу, как сильно досталось Каю. Его рубашка порвана, и видна глубокая рана, из которой все еще сочится кровь. Муж отчаянно ругается, когда боль в руке мешает ему поднять тело Дая. Я срываю с шеи шарф и перевязываю его руку, как могу. Кай берет мою ладонь в свою.
– Спасибо,
Мередит, Уотсон и Эдвин помогают ему оттащить тело Дая в амбар. Близнецы собираются было пойти за ними, но вместе со своей матерью замирают, глядя на меня с немым упреком. И в их взгляде я вижу такое горе! Кажется, что Сэрис говорит: «Как ты могла? Мои дети по твоему недосмотру лишились отца!» Конечно, лишь про себя. Сэрис всхлипывает, и слезы ее орошают пыльную землю. Я качаю головой, будто произнося: «Мне тоже очень жаль», – но она поворачивается и идет, сотрясаясь от рыданий, к дому.
Я замираю на месте. Все изменилось вмиг. Через несколько страшных мгновений мы лишились друга, Сэрис – мужа, а их дети – отца. А Эдвин еще и обвинил во всем меня. Как он только посмел! Неужели ущемленное самолюбие заставило его оклеветать меня? Кай не дал меня в обиду, но, думаю, только потому, что привык защищать меня. Поверил ли он мне на самом деле? У меня же нет другого объяснения, кроме того, что я привязала ворота. И вдруг я понимаю: Эдвин! Эдвин, должно быть, их отвязал. Как быстро его желание обладать мной обернулось ненавистью! И такой сильной, что он принес в жертву собственного друга. Но я напоминаю себе, что Эдвин был не в себе.
Когда Кай выходит из дома, он находит меня там, где оставил. Остальные мужчины толпятся около него. Он жестом подзывает Мередита.
– Приведи стадо обратно, – говорит он. – Уотсон, ты с ним. И ты, Эдвин. Мы с Морганой займемся пони.
С этим не спорит никто. Мужчины уходят, Мередит на своем коне, остальные пешком. Кай приводит Ангела и подсаживает меня – я сажусь за его спиной. Животное явно не радо мне, но Кай не обращает на него никакого внимания. Мы срываемся с места с такой скоростью, что, чтобы не упасть, мне приходится крепко вцепиться в Кая. Я могу с уверенностью сказать: рука беспокоит его, но он не хочет замечать свою рану, поглощенный тем, что нам предстоит сделать. Я чувствую гнев и печаль в том, как он пришпоривает коня. Брэйкен бежит позади нас, но ему трудно не отставать. Пони пасутся на расстоянии чуть меньше мили, и пышная трава уже успела отвлечь их внимание от случившегося. Заметив Принца, все еще в упряжи, я слезаю с Ангела, радуясь, что могу пересесть на свою лошадь. Кай поддерживает меня, но вздрагивает от боли в руке.
– Моргана, – говорит он, – ты ведь, честно, привязала ворота?
Я решительно киваю.
– Ты уверена? Нужно, чтобы ты была уверена.
Я снова киваю, сдерживая слезы, и вижу, что Кай мне поверил.
Он замолкает, и я понимаю – он еще не все сказал. Кай продолжает:
– Вчера я видел, как ты вернулась с купания. А потом пришел Эдвин. Вы оба были мокрые. Я… – он запинается и отводит взгляд, – я сомневался, Моргана. Прости меня. Я знаю, что был не прав. Я не мог понять…
Кай качает головой. Внезапно, как будто ошеломленный новой догадкой, он застывает, глядя мне в лицо.
– Милая, что случилось у реки? Он тоже там был? Ты ведь купалась одна. Моргана, Эдвин что… Он к тебе приставал?
Я закрываю глаза, отчасти, чтобы сдержать еще больший поток слез, отчасти, чтобы не видеть всю боль на его лице. Когда я открываю их снова, то вижу, что он готов ответить мне.
– Боже, я прикончу этого ублюдка, если он тебя хоть пальцем тронул!
Я качаю головой, взяв его за руку и положив ее себе на грудь. Мои глаза и мои движения говорят:
Позже, когда стадо собрано на лугу, все мы еще раз собираемся перед амбаром. Кай принял необходимые меры. Тело Дая, в простом гробу, мужчины размещают в его же повозке. Пегий конь нервничает, когда Кай и остальные заносят гроб, как будто предчувствуя что-то неладное, словно ища своего хозяина. Айон и Йовыдд помогают матери забраться на сиденье спереди, один из них берет вожжи, а другой приобнимает Сэрис за плечо. Они уже какие-то другие – детство прошло, а будущее кажется туманным. Они отвезут Дая домой на дилижансе, в который сядут на ближайшей остановке в пяти милях отсюда. А потом возьмут водителя – он и доставит повозку в Трегарон.
Кай сжимает поводья коня Дая, глядя на Сэрис.
– Я помогу тебе, – говорит он. – Когда мы вернемся, я оплачу все, что должен был Даю. А мальчики могут приехать ко мне в Финнон-Лас. Если им понадобится работа, у меня всегда что-нибудь найдется.
– Может быть, – Сэрис изо всех сил пытается держать эмоции под контролем. – А может, им ненавистно будет каждый день видеться с той, кто повинен в смерти их отца.
