Я застываю с раскрытым от удивления ртом. Сэрис все еще мне не верит! Эдвин запудрил ей мозги. Как я могу заставить ее принять правду? Эдвин, судя по всему, торжествует. Это так несправедливо! Я хватаю Кая за рукав. Он знает, я невиновна, конечно, он сможет убедить в этом и остальных. Но когда он смотрит на меня, я вижу в его глазах сомнение. Нет! Я указываю на Эдвина. Кай прищуривается, наклонив голову, раздумывая над тем, что я пытаюсь сказать. Когда я смотрю на Эдвина снова, руки его сложены на груди, а брови вскинуты. Он выглядит таким самодовольным. Неужели Изольда имеет над ним такую сильную власть? Его что, совсем не волновала судьба Дая? Ему важно было лишь унизить меня? Ярость вырывается наружу, и я не успеваю ее сдержать. По дороге проносится вихрь, поднимающий пыль, грязь и камни. Сара начинает плакать и кричать. Конь в испуге ржет. Эдвин отлетает на десяток метров, словно получил сокрушительный удар от невидимого гиганта. Он пролетает через двор, остановившись у тех самых проклятых ворот, про которые так немилостиво солгал. Ветер стихает так же быстро, как и начался. Эдвин с шумом выдыхает, указывая на меня дрожащей рукой, выкрикивая обвинения.
– Она зло! – вопит он. – Я же говорил, она прокляла нас! Нас преследуют несчастья из-за нее.
Кай отпускает лошадь и поворачивается. Потом подходит ко мне.
– Моргана не оставляла ворота открытыми, – говорит он, еле сдерживаясь от ярости. – Когда я перепрыгнул через них, чтобы помочь Мередит с быками в загоне, они были привязаны. Иначе они бы распахнулись под моим весом, так?
– Говорю тебе, – настаивает Эдвин, – она оставила их открытыми.
– Единственный человек, который был рядом с воротами, когда все началось, – это ты, Эдвин, – тычет в него пальцем Кай. Внезапно выражение его лица меняется, теперь оно полно гнева. – Это ты! Ты их отвязал.
– Зачем мне это? – занервничав, Эдвин начинает отчаянно трясти руками.
Мередит замечает:
– Мир праху Дая.
Кулаки Кая сжаты.
– Это не из-за Дая. Он хотел опорочить Моргану.
– Ты врешь, чтобы защитить ее. Ты не видишь, кто она на самом деле. В ней течет дурная кровь. Ты ее не знаешь.
– Я ее знаю. Я знаю, что она не оставила бы ворота открытыми. Так же, как я знаю, что она честная и верная жена.
Кай качает головой.
– Только ты заставил меня сомневаться в ней. Мне стыдно признаться в этом, но это моя вина, что я судил о ней предвзято. Она не сделала ничего предосудительного. А вот
Эдвин обращается к другим.
– Он лжет, он все придумал, чтобы защитить ее. Все знают, что Моргана приносит одни несчастья. Из-за нее погибли его быки. И его собака. А теперь еще и Дай, и это ее вина.
Кай делает два шага вперед, и на мгновение мне кажется, что он ударит Эдвина. Но этого не происходит.
– Собирай вещи и уходи, – говорит он. – Убирайся с глаз моих, пока я не показал тебе, как поступают с теми, кто позарился на чужую жену!
В воздухе чувствуется напряжение – с одной стороны, молодой Эдвин с запятнанной честью, с другой – Кай, готовый порвать его на мелкие клочки. Ни один из них не двигается. Внезапно Эдвин, протолкнувшись через толпу, топает к сараю, где лежат его вещи.
Кай смотрит на Мередита.
– Тот, кто думает, что Моргана приносит несчастья, может быть свободен.
Уотсон пожимает плечами. Сара качает головой.
– Что скажешь, Мередит? Я собираюсь довести дело до конца, доставить стадо, и моя жена поможет мне с этим. Без нее у меня ничего не выйдет. Так что, если тебе что-то не нравится, предлагаю, пока не поздно, уйти следом за Эдвином.
Лицо Мередита мрачнеет, но понятно, на чьей он стороне.
– Я подписался на эту авантюру. Слово погонщика – закон.
Довольный, Кай кивает, но все же добавляет:
– Больше ни одного плохого слова о моей жене. Это касается всех вас.
Он ждет, пока присутствующие переварят сказанное, а затем поднимает с земли свою шляпу, отряхнув ее от пыли.
– Так вот, нас теперь двое, и по пути нужно будет найти кузницу. У нас есть работа.
Раздается удивленный голос Уотсона.
– Ты собираешься продолжить перегон прямо сейчас? – спрашивает он.
– Да. В эту самую минуту. Повозки у нас нет, поэтому будут нужны вьючные лошади. Моргана, Сара поможет тебе запрячь двух самых спокойных лошадей. Мы отправляемся через час.
И мы действительно отправляемся через час. И какая странная, почти похоронная процессия получается из нас. Без Дая все не то – как будто кто-то отрезал часть небосвода над нами и вынул кусок из сердца у каждого из нас. Я скучаю по его старому скакуну и побитой повозке. А вот по Эдвину – нисколечко. Интересно, что Кай станет делать, когда мы вернемся? Отправится ли он к судье? И кому поверят? К тому времени, как мы прибудем в Трегарон, похороны Дая уже состоятся, и у Эдвина в запасе останется несколько недель, чтобы рассказать свою версию происшедшего; чтобы очернить меня и доброе имя Кая.
