— Долго. Сутки. Ты не хочешь извиниться? — резко перескочила я с одной темы разговора на другую. По-моему, он немного опешил от такого заявления. Ничего страшного, мне уже стала интересна его реакция на мои заявления. Собственно, именно поэтому я его во всем и обвиняла. Интересно — почему Роллон еще ни разу не сорвался и не наорал на меня за то, как я благодарю его за все? Я бы уже давно сорвалась…
— Интересно, за что мне надо извиняться?
— Да хотя бы за то, что я в почти бессознательном состоянии лежала два дня в кровати.
— В этом я виноват? Мне кажется, или ты сама накричала на меня, а потом просто убежала?
— А почему ты меня не остановил? Ты же мой телохранитель, в конце концов.
— Я им был. А насчет этого… я не ожидал, что ты совершишь настолько безрассудный поступок, — без обиняков сказал Роллон, спокойно глядя на меня.
— Но ты меня спровоцировал!
— Лита, тебе что, так нравится искать виноватых?
— Нет, — я покачала головой.
— Тогда почему я у тебя виноват во всем, что ты сама делаешь? — он попал не в бровь, а в глаз своим вопросом, достаточно озадачив меня.
— Не знаю. Может быть, потому, что мне не хочется брать вину на себя. Не бери в голову, это несерьезно. Я тебе кое о чем спросить хочу.
— И о чем же? — даже не спрашивая, Роллон налил чая и себе. Вот ведь правильно говорят про некоторых людей — везде чувствует себя как дома.
— О Вегготе. Точнее, не совсем о нем. О Камне Желаний. Помнишь, мы ведь из-за него вышли на некроманта. И из-за него мы Веггота и убили. Но куда делся камень?
— Не знаю. Мы его не нашли. Когда ты лежала у меня в бреду, я и Лентарн еще раз сходили к развалинам. Так вот — там не было ни камня, ни напоминания о нем. Возможно, кто-то его украл.
— Украсть камень желаний? Это возможно?
— Думаю, да, особенно если это делал маг. А может быть, умирая, Веггот спрятал камень так, чтобы он никому не достался. Никому из непосвященных, конечно. Вообще, это самая приемлемая и вероятная версия из всех остальных. И я думаю, что история эта еще не закончена, поскольку приспешников и учеников этот некромант завел уже достаточно. И я уверен в том, что в момент смерти камень был укрыт, а пожар явился уже побочным эффектом заклинания. В любом случае, тебе лучше осторожнее ходить по улицам, поскольку считать магию по остаточной мане было легче легкого. Конечно, на следующий день я стер все наши следы, но, кто знает, может быть кто-то подсуетился и раньше.
— А тебе опасаться не надо?
— Меня намного более сложно убить, чем обычного человека. Ты сама знаешь — я могу легко менять положение связующей жилы, использовать накопленные ресурсы маны даже после ее разрыва, и регенерирую я намного быстрее людей.
— С регенерацией у меня тоже все в порядке.
— Да, я знаю. Ты оборотень, на тебя не действуют некоторые (к сожалению, лишь некоторые) заклятья, ты сильнее среднестатистического человека, но все же… Я не знаю почему, но что-то внутри тебя заперло полную силу оборотня на замок и не дает ей вырваться на свободу. Лишь в минуты бесконтрольной ярости второе начало в тебе просыпается, и ты становишься намного сильнее; пока эта вторая сущность спит, ты немногим отличаешься от человека.
— Но почему так?
— Не знаю. На тебя в раннем детстве не накладывали проклятия?
— Нет. Точно нет.
— Тогда я не знаю. Такое ощущение, что в тебе одновременно живут две противоположные по полюсам силы, и обе они рвутся на свободу.
— Эти две силы — они взаимоисключающие друг друга? — уточнила я.
— Странно, но совсем нет. Если научиться правильно их использовать, они смогут стать взаимодополняющими.
— Вряд ли я научусь, — вздохнув, я допила уже изрядно остывшие остатки чая. Роллон поднялся со стула.
— Мне пора.
— Ты куда? — немного удивленно поинтересовалась я.
— В архив. Я потерял много времени, заснув, так что теперь у меня очень напряженный график.
— Тебе помочь? — после всей помощи, которую он постоянно оказывает мне, я просто должна хоть что-то для него сделать.
— Нет.
— Ролл… — я опять не успела договорить — он растаял в воздухе. Глубоко вздохнув и вложив в этот горестный вздох все свое отношение к нему, я тоже встала из-за стола. Мои раны, благодаря стараниям отца и Роллона, почти все зажили, только живот до сих пор немного болел, и я старалась меньше смеяться и кашлять, а также дышать не очень глубоко.
