— Будет немного больно, — телепатически сообщил первый красавец Университета, магическим огнем нагревая жаровню с углями. — Но в любом случае нужно извлечь камень, иначе этот предмет, обладающий почти что разумом, поглотит твою волю и попросту превратит тебя в свое пристанище. Потерпишь?
— Хорошо, — я понимающе прикрыла на некоторое время глаза, изобразив на лице маску ужаса — чтобы поверили, что мне действительно страшно и буквально до смерти боюсь всех собравшихся здесь.
Сказав еще несколько прочувственных фраз (некроманты опять прослезились, но на этот раз Лоттер рыдать не стал), лже-колдун выудил откуда-то достаточно большой кинжал; ловко орудуя им над жаровней, он накалил его докрасна и чуть наклонился, вычерчивая надо мной дымные узоры. И где только научился проводить такие обряды? Неужели этому учат на кафедре Охотников? Но, скорее всего, он просто прочитал очень много дополнительной литературы — насколько я знаю, на лекциях Лоттер предпочитал отсыпаться, ему больше нравилось выучить и понять все то же самое самостоятельно. Как при этом он умудрялся еще тратить уйму времени на развлечения и хорошо учиться, я не представляю.
Пока я раздумывала, Лоттер успел начертить в воздухе пять символов — пять стихий, и сейчас увлеченно колдовал, творя руками мыслимые и немыслимые пассы. Кажется, колдовство уже близилось к завершению…
Будет немного больно?!!! Да я со своим и так завышенным болевым порогом чуть не закричала, но вовремя закусила губу. Нет. Я не буду кричать перед ними. Никогда. Они не должны знать, что причиняют мне боль, потому что от этого им будет еще приятнее, зато очень неприятно будет Лоттеру. Все-таки он мой друг… и поэтому я молчала, чувствуя, что меня словно сдавливают раскаленные клещи.
Закушенной губе было больно, но я все-таки старалась держаться, не думая о боли, не обращать внимания на которую было выше моих сил. Не сорваться. Нет. И не сойти с ума, хотя это сложно. Главное — сохранять здравый рассудок.
Когда я снова смогла почувствовать, что боль отступает и тяжело задышала, холодный пот лился по лбу градом, заодно выступив и на всем теле. Слизнув солоноватую кровь с все-таки прокушенной губы, я взглянула на Лоттера и остальных, а затем немного наверх. Лицо друга выражало заинтересованность и крайнее любопытство, лица некромантов — благоговейный трепет. Не знаю уж, что именно было написано на моем лице, но скорее всего это было недоумение. Интересно, почему этот артефакт называют камнем? Сгусток переливающихся лучей, сплетенных в клубок, ярко сверкающий и заставляющий слезиться глаза.
Но как
Наверняка, в последние минуты жизни он все-таки нашел немного силы для этого действия. Однако, почему Роллон, этот эксперт по всем видам магии, особенно некромантии, не распознал камень во мне? Возможно, потому, что не мог этого предположить. Слишком просто…
Внезапно Лоттер пошатнулся, словно ища в воздухе невидимую опору. Наведенная им иллюзия начала медленно исчезать, через чужую, присвоенную внешность уже просвечивало его собственное лицо. Нет, только не сейчас… не сейчас… камень нужно куда-то спрятать. А если все добросовестные ученики Веггота поймут, что здесь происходит… боюсь, один он со всеми не справится, а мной как раз завладела странная слабость, из-за которой я не могла даже пошевелить рукой.
