— Наверное. Но я никогда не замечал за собой приписываемых качеств. Как не наблюдал их и за остальными соплеменниками. Обыкновенные люди… разве что чересчур гордые. Хотя одна особенность все-таки имеется — после смерти образ достаточно быстро стирается из памяти. Идеальные воины не должны заставлять других сожалеть об их смерти.
— Как цинично…
— Это не цинизм, а всего лишь правда, пускай и достаточно горькая, — Роллон невесело усмехнулся, глядя куда-то вдаль. Словно за окном маячили высокие белые здания, еще укрытые утренним туманом, на улицах бродили люди в старинных одеждах, словно вдалеке приветственно блестели витражи городской ратуши… его взгляд немного изменился, наполнившись какой-то неведомой пронзительной тоской, сожалением о когда-то былом, но ушедшем прекрасном. И тут меня внезапно озарило.
— Ты… ты потерял там кого-то, да? В Эллегионе… прости, это, конечно, бестактно, но я же вижу, что тебе плохо. Я не должна была задавать этот вопрос, но… мне кажется, что я тебя понимаю.
— Вряд ли, — Роллон опустился на диван, проведя рукой по лицу и тем самым словно стирая воспоминания. — А к кому мы ходили на кладбище?
Настала моя очередь молчать. Хотя Роллон и знал о Лаорте, я сама в минуту слабости рассказала все ему несколько дней назад, я почему-то не желала говорить, зная, что неизменно расплачусь. Все-таки время не залечивает такие раны до конца, оставляя неприятные рубцы.
— Этот… человек помог мне выжить сегодня, — запнувшись, все-таки ответила я, отводя взгляд и не смотря в эти сине-зеленые глаза, проницательные, мудрые и видящие меня насквозь, как открытую книгу.
— Человек?
— Ты прекрасно знаешь, о ком я, — я стерла с глаз все-таки навернувшиеся слезы, разозлившись на себя — пора бы уже и перестать плакать по любому поводу.
— Знаю. И расспрашивать не буду. Одевайся, — внезапно приказным тоном сказал Роллон, поднимаясь с места и телепортируя себе из дома чистую рубашку.
— Зачем? — я удивленно приподняла бровь.
— Пойдем лечить тебя от смертной хандры, — улыбнулся он, взмахнув рукой и тем самым перенося из моей комнаты в гостиную штаны, сапоги и рубашку. Деликатно отвернулся, терпеливо подождал, пока я все зашнурую. — А то совсем в депрессию впадешь и начнешь на людей кидаться.
— Обещаю — начну с тебя, — мило улыбнувшись, пообещала я, пристегивая на пояс кошель с деньгами и первой выходя на улицы столицы. — Куда пойдем?
— Не знаю. За две тысячи лет этот город сильно изменился.
— Неужели? По-моему, нет.
— А ты была здесь две тысячи лет назад? — немного удивленно поинтересовался Роллон. Я подивилась резкой смене его настроения и тому, что он ведет себя совсем не типично для Зимнего волка. По идее, представители этой группы — замкнутые, неразговорчивые пессимисты, не видящие в своей жизни ничего, кроме света в конце тоннеля. Роллон же являлся полной им противоположностью, но настроение у него менялось иногда слишком уж волнообразно.
— У меня хорошая фантазия. К своему стыду, я не могу похвастаться отличным знанием всех улочек и переулков Ателлена.
— Действительно, этого надо стыдиться. Ты же живешь в этом городе с рождения.
— Ну и что? Мы не ходили по темным переулкам, предпочитая гулять в центре.
— Значит, пойдем наугад, — кивнул Роллон, отчего серебряный обруч скособочился и сполз на глаза. Нетерпеливым движением мужчина поправил его, вновь прижав волосы.
— Ой, что-то не нравится мне эта идея, — проворчала я, тем не менее соглашаясь и неуверенно глядя на красную полосу заката, расплескавшегося над городом. — Кстати, ты видел Жемчужный залив на закате?
— Да.
— Пошли еще раз посмотрим, мне очень нравится.
— Пошли.
— Эй, это нечестно! — возопила я, снова падая и взметнув кучу брызг. Вынырнув, сняла сапог, удрученно вылила из него воду и мрачно взглянула на хохочущего мерзавца, прикидывая, что лучше — кинуть в него сапогом или все-таки брызнуть водой? Тяжба решилась в пользу воды. Сняв и второй сапог, я кинула их на берег и чуть поманила волну водой, окатив тем самым Зимнего волка с ног до головы. Впрочем, он и до этого был не особенно сухим, однако сейчас Роллона можно было выжимать и вешать прищепками на веревку для просушки.
— А магией, значит, честно? — прищурился он, кидая на песок уже свои сапоги и не утруждая себя даже выливанием из них воды.
— А рукой за щиколотку? — тут же в лоб спросила я. Крыть Роллону было нечем, поэтому он только махнул рукой, подзывая волну уже для того, чтобы накрыть меня с головой. Не растерявшись, я выставила блок.
