— Почему же? Понимаешь, все, что он ценил и любил, рухнуло в одночасье. Его привычный образ жизни, все, что его окружало, исчезло, не оставив даже следа. Он, несмотря на всю его внешнюю холодность, был очень привязан к Эллегиону, а особенно к Священному городу. Эллегион он ценил за его величие, красоту, а Гантрот именно любил, каким бы парадоксом это не казалось. В Священном городе навеки осталась его душа. Лентарн родился в Эллегионе, там же вырос, но он всегда немного недопонимал тот мир, казавшийся ему… ненастоящим, что ли. Этот эльф — просто исключение из своего народа. Во всяком случае, таким он был до своего Обряда. Я сам, конечно, не знал его в то время, однако мне рассказывали многие подробности его жизни. Я узнал его настолько, насколько только смог узнать. В некоторых своих поступках и даже, иногда, мыслях, он похож на меня и это, наверное, и объединяет нас, несмотря на всю разницу в суждениях. Так вот, насчет необычности. Мне рассказывали, что Лентарн — самый нетипичный из всех эльфов, а особенно эльфов темных. По тому, что мне известно, я могу сказать — это сейчас Лентарн такой жестокий, холодный, мрачный, нелюдимый, знающий лишь об одном — он должен исполнить свой долг, чего бы ему это не стоило. Раньше он был совсем другим — не лишенный гордости, он никогда не позволял ей перейти в высокомерие, был способен на сострадание, жалость, иные чувства. Единственное, что осталось в нем от бывшего Лентарна — презрение и искренняя ненависть к людям. Однако это достаточно легко объяснить — он родился в неспокойную эпоху, прозванную потом Эрой Слез. Эллегион не был благословенным городом, боги, конечно, и тогда любили его, но еще не пришла та эпоха, когда они распростерли над ним свою благодать. Эльфы тогда еще не ушли из Эллегиона, они жили в нем наравне с людьми, хотя первых и было значительно меньше. В Эллегионе потом еще остались остатки их культуры. Конечно, люди завидовали Бессмертным, поскольку смерть и старость были не властны над ними, так же, как и казалось им, над ними не имели власти и остальные проблемы. Это так называемое противостояние длилось достаточно долгое время, пока, наконец, не вылилось в войну. Мне кажется, мир еще не видел таковой со дня создания. Кровь лилась даже не рекой — водопадами. Естественно, люди ее выиграли, благодаря своему количеству. Но, для сравнения — на одного убитого эльфа приходилось до тридцати человек. Лентарн родился как раз в последний год войны, когда Высшая раса еще пыталась отстоять свои территории и культуру, но все уже понимали, что они обречены.
Рос он практически в одиночестве, среди людей — представляешь себе,
— Видимо, у него очень большая сила духа.
— Думаю, что ты права — без этого он бы не выжил, — чуть горько усмехнулся Роллон, тоже вылезая из лодки на набережную и подавая мне руку. Мы продолжили разговор, шагая по рассветным улицам столицы.
— Но неужели Обряд смог так его изменить? — я немного недоверчиво взглянула на Роллона. Тот кивнул.
— Смог. Этот обряд… он как дань, которую нужно уплатить за овладение Силой. И одновременно как надгробная плита, которую ставят на могилу с помещенной в ней душой.
— Но зачем тогда вы шли на это?
— Не знаю… у всех были разные причины. Кто-то, самые глупые, хотели власти и силы, которую давал статус Зимнего волка. Кто-то шел ради того, чтобы помогать людям. А кто-то — такие, как Лентарн, — потому что у них просто не было иного выбора.
— Разве у него не было выбора?
— Не было. Лентарн вложил многое в создание преемника Эллегиона, священного города, и он не мог просто так уйти в тень, хотя и понимал, что когда-нибудь придется это сделать — тогда, когда словосочетание «Зимний волк» станет ненужным и их роль окончательно себя изживет.
— Кстати… все никак не соберусь тебя спросить, хотя и закидала вопросами сверх всякой меры, — вспомнила я, внезапно останавливаясь. — Для чего нужны эти самые Зимние волки? Что вы делали?
— Мы… как бы тебе объяснить, — Роллон немного замялся, не находя нужных слов. — Эллегион был очень необычным миром… чтобы попасть в Эллегион официально, требовалось пройти через Ворота, находящиеся одновременно в двух мирах. Ворота — это и есть то самое «междумирье». И все было бы хорошо, но, похоже, они появились раньше, чем был создан сам этот мир. Они словно обладают собственным разумом и волей, черпая силы из людей. Зимние волки, или, более официальное название — Стражи Ворот, следили за тем, чтобы они не выходили из-под контроля, хотя никто до сих пор не знает, для чего они нужны. Врата словно бы стали живым существом, которые мы должны сдерживать. Но, по мне, именно Зимние волки и руководили Эллегионом, стоя у высшей власти. Нашим приказам не смела возражать даже королевская семья. Перед нами преклонялись, как перед богами.
А Врата… они пока не показывали свой характер. Кстати, если ты столкнешься с Вратами — не советую тебе их касаться.
— Почему это?
