— Потому что это первобытный зверь, у которого всего несколько потребностей, — сказал он, садясь рядом с ней и убирая с лица белоснежные волосы. — Еда, секс и пара, — продолжил он.
— Ну, да, так какого хрена ты хмуришься, — осторожно спросил он, наблюдая, как Зарук приподнял её атласную ночную рубашку и провёл пальцами по впадинке на животе.
— Она иначе пахнет, да? — спросил он, выгнув бровь и присвистнув.
— И? — усмехнулся Синджин, неуверенный, что ему нравится, когда брат прикасается к его женщине. Волку определённо не нравилось. Он замер, наблюдая хищным взглядом, словно в любой момент мог вырваться и напасть на Зарука.
— Ты застрял в ней? — он говорил тихо, будто размышлял вслух. — Твой член был зажат в её теле, верно?
— Какого хрена тебя это волнует?
— Потому что он трахал её, — прошипел Зарук. — Он ей ребёнка заделал. Ты заделал ребёнка Светлой Наследнице, Синджин. Поздравляю, придурок, ты станешь папой!
— Нет, — сказал он, качая головой, в то время как сердце болезненно колотилось в груди. — Ни за что, — сказал он в замешательстве, а затем отметил самодовольство волка. — Боги, этого не может быть.
— Может, и нам крышка, — отрезал Зарук, вставая, затем поправил её ночнушку и запустил пальцы в светлые волосы, подняв глаза в потолок, будто там были ответы.
— Я обрюхатил будущую жену Кейлина.
— Что, прости? — зарычал Райдер с порога. — Кажется я, чёрт возьми, неправильно расслышал.
— О, правильно. Он обрюхатил будущую невесту Кейлина, — сказала Синтия рядом с ним, хлопнула его по плечу и усмехнулась. — Ты станешь дядей, поздравляю. И, да, это плохо. Я имею в виду, что может быть хуже, чем сказать Адаму, который, кстати, находится внизу, что женщина, ради которой мы позвали его сюда, сейчас беременна, и не только это, она в паре. Но, о, эй, мы нашли её, так что, по крайней мере, здесь плюс.
Синджин уставился на Райдера, его гордость и долг столкнулись в хаотическую мешанину, от которой затошнило. Он никогда раньше не предавал брата, а теперь он трахнул Фейри. Ему нужно выбраться отсюда, подышать свежим воздухом, пока он не рухнул в обморок.
— Даже не думай об этом, — прорычал Райдер, чьи золотистые глаза сверкнули огнём, когда он увидел панику, охватившую брата. — Ты будешь нужен ей рядом после того, как она выйдет замуж за одного из мужчин внизу.
— Я не заслуживаю ни её, ни тебя. Я предал твоё доверие.
— Не ты, а волк. Ты не подводил меня, и всегда выбирал быть со мной, несмотря ни на что. Это не ты, брат.
— Это одно и то же! Я потерял контроль над зверем, и, если честно, хотел этого. Я облажался.
— Да, но сейчас в эту неразбериху вовлечён ещё один. Тот, кого ты решил создать, и будешь нужен ему или ей.
— Она ненавидит меня, как думаешь, что она ответит, когда я скажу, что мой волк трахал её и заделал ребёнка? — крикнул Синджин, в отчаянии дёргая себя за волосы.
— Почему бы тебе не спросить её, она проснулась, — сказал он.
Синджин перевёл взгляд на Айслин, обнаружив, что они полны страха и непролитых слёз. Она села с обвинением в глазах, губы шевельнулись, но с них не сорвалось ни слова.
— Ты сукин сын, — спустя мгновение произнесла она. Её голос стал хриплым от бесконечных криков, которые она издавала всю ночь. — Я беременна?
— Мы этого не знаем, — сказал он.
— Определённо беременна, — одновременно с ним сказал Зарук.
— Я чувствую запах, — объявил Райдер, принюхиваясь.
Айслин подняла руку, принюхиваясь, а затем оглядела комнату, где все согласились. Её сердцебиение участилось, когда она собрала всё воедино.
— Мне нужно, чтобы этот волк встал передо мной прямо сейчас.
— На хрена? — рявкнул Синджин, неуверенно глядя на неё.
— Чтобы я могла свернуть ему грёбаную шею!
Синджин зарычал, и Айслин, прищурившись, посмотрела на него. Она почувствовала тошноту, а разум и тело не могли воспринимать ничего, кроме пульсирующей боли между ног. Она почувствовала, что он стал больше внутри неё, безумно возбуждаясь, и подчинилась, не обращая внимания на факт, что смотрела зверю прямо в глаза. В глаза зверю Синджина, и он сделал это нарочно.
Беременна!
Айслин обвела взглядом комнату, полную людей, которые смотрели на стену или пол, куда угодно, только не на неё, когда она свирепо смотрела на Синджина. Какого чёрта они вообще оказались в комнате? Здесь что зал заседаний?
Она не могла быть беременна, просто не могла! Слишком много плохого в том, чтобы забеременеть так скоро. Они принюхивались к ней, будто по запаху могли обнаружить что-то столь изменяющее жизнь, как беременность.
— Прекрати! — прошипела она, когда Синджин вдохнул, его ноздри раздулись, и рычание зародилось глубоко в груди. Затем поднял на неё взгляд зелёных глаз с чем-то похожим на тревогу. — Я не беременна.
— Ты беременна, — возразил он, почёсывая голову и садясь рядом. — Послушай, я не уверен, как и почему он это сделал, но он сделал.
— Ну, тогда отмени это! Ты понимаешь, что клятва нерушима, верно? Если я беременна, это не просто аннулирует клятву. И ты не можешь знать, что я беременна! Никто не сможет сказать это сразу, и определённо не только по запаху.
