Какой-то шум привлёк её внимание к прутьям тюрьмы, и она увидела, как он появился из тени, словно вызванный её мыслями. Когда взгляд Синджина упал на неё, её рука потянулась к плоскому животу, будто она уже стала защищать то, что, по его словам, росло внутри. Дети; они создали совместную жизнь, согласно его замыслам и Синтии. Айслин чувствовала оцепенение, будто застряла во сне и не могла очнуться. Она никогда даже не задумывалась о том, чтобы стать матерью, так как не думала, что отец когда-нибудь позволит этому случиться, а теперь… теперь всё изменилось.
Она знала, почему для исполнения клятвы была выбрана она, а не сестра. Почему он заставил её, наследницу Зимнего Двора, выйти замуж за члена Орды. Отец не ожидал, что она выживет, и всё же под горячими прикосновениями этого мужчины в ней зародилась надежда выжить.
— Ты беременна, — сказал он, будто тоже не мог в это поверить.
— Думаешь? — тихо спросила она, убирая руку от живота и сворачиваясь калачиком на кровати, глядя на него сквозь густые ресницы.
Он вошёл в камеру и закрыл дверь. Но не сразу подошёл к койке, а когда приблизился, она вздрогнула от жара, который излучали его изумрудные глаза. Он наклонился, притянул её к себе и заключил в горячие объятия.
— Я не хотел позволять ему это. Я не знал о его планах и о том, что он вообще мог это сделать. Прости. Я не сожалею о том, что ты родишь моих детей, Айслин. Я буду оберегать тебя, и если после того, как ты их родишь, ты захочешь уйти, я отпущу.
— Я бы не бросила своих детей, — тихо сказала она, и её голос прозвучал едва слышным шёпотом в темноте камеры.
— Ты не заберёшь их у меня, — возразил он, и крепче её обнял. Вырвавшееся рычание было первобытным, будто он предупреждал её, что будет бороться.
— Я стану королевой Зимнего двора, и мои дети… наши дети тоже будут править им. Ты не можешь отнять этого у них.
— Я могу, — возразил он, прижимая её к койке и пристально глядя на неё, и Айслин не была уверена, как это воспринять.
В нежной ласке он поцеловал линию её подбородка, от чего её сердце бешено заколотилось в груди. Синджин провёл пальцем по её уху, обжигая кожу, а язык и зубы играли с кожей.
— Ты выйдешь замуж за Кейлина, но не будешь с ним трахаться, — предупредил он, упираясь твёрдым членом, скрытым под тканью чёрных джинсов, ей в живот. — Твоя плоть принадлежит мне, твой разум принадлежит мне. Ты моя, Айслин. Ты понимаешь? Если ты будешь королевой, я буду твоим королём. Мой волк выбрал тебя, а значит, я чувствую тебя до глубины души. Мы никогда тебя не отпустим, ты должна это понять. Чем скорее ты это поймёшь, тем скорее примешь. Ты моя пара, маленькая ледяная принцесса. Он выбрал тебя, но, что хуже, я тоже.
— Он не спрашивал, — ответила она, застонав от его слов и губ, которые безжалостно терзали её. Их одежда исчезла, и Айслин ахнула, когда он вошёл в неё без предупреждения и подготовки. Не то чтобы подготовка была нужна; от его губ жар скапливался в центре тела, позволяя ему беспрепятственно проникнуть в её самое сокровенное место. Он растягивал её, пока она не вскрикнула у его рта, покачивая бёдрами, чтобы приспособиться к размеру члена. Синджин по всем меркам просто огромен. Этот мужчина был создан для того, чтобы пожирать, грабить и заставлять её задыхаться. Лоно сжалось, будто пыталось удержать его там навсегда.
Его слова вывели её из себя, но она не могла отрицать удовольствие от плоти, которую он предлагал так свободно. Она знала, что если то, что он сказал, правда, то кормление было обязательным, и мысль о том, чтобы кормиться от кого-то другого, оставляла её опустошённой и холодной.
Она посмотрела на него, а он на неё. Большими руками Синджин обхватил её грудь, сорвав крик с её губ, когда он усилил хватку.
— Ты прекрасна, — пробормотал он, прежде чем приоткрыть рот, облизывая розовый бутон умелым движением языка. Его бёдра не переставали двигаться, заставляя Айслин раскачиваться в бесконечном ритме наслаждения, которое мог подарить только он. Она была такой влажной для него, такой тугой, когда её тело сжалось и взяло от него то, что ему нужно. Но они были не одни в этой постели, прямо под поверхностью его существа был кто-то ещё, наблюдая за ней и жаждая.
Его член увеличивался, пока не стал неприятно большим. Она упёрлась пятками в койку и медленно отодвинулась, пока внутри не осталась только головка.
— Ты играешь с огнём, женщина, — предупредил он, а затем застонал, когда она снова погрузила его в гостеприимные глубины своего тела.
— Огонь меня не пугает, — хрипло произнесла она.
Айслин чувствовала себя сильной, движимой потребностью, которую не могла полностью осознать, когда поднималась и опускалась, не заботясь о том, что его член причинял боль.
