Вера разогревает для сестры кашу, подсластив ее медом, и несет завтрак к кровати. Не говоря ни слова, они приступают к еде.
– Сегодня пойдешь? – спрашивает Ольга, собирая с тарелки остатки каши.
– Да, сегодня, – говорит Вера. Она говорит так каждую пятницу с тех пор, как арестовали отца. Добавить ей нечего, и Ольга это знает. Надежда слишком хрупка, и ее лучше держать при себе, поэтому, не говоря ни слова, они одеваются на работу и вместе выходят из дома.
На улице ощерила зубы зима.
Вера поднимает ворот повыше и устремляется вперед, согнувшись, преодолевая ветер. Снежинки обжигают щеки. На замерзшей реке у прорубей скрючились рыбаки. На перекрестке пути Веры и Ольги расходятся.
Пару мгновений спустя Вера слышит вдалеке рев драконов, и на улицу въезжает экипаж, особенно черный на фоне снегопада и белокаменных домов их обнесенного стеной королевства. Вера ныряет за сугроб в тень обледенелого дерева.
Кого-то сейчас арестуют, чья-то семья будет разрушена, но Вера думает лишь об одном: слава богу, пока не мы. Она ждет, пока экипаж скроется из виду, и только тогда встает. Чувствуя, как метель царапает щеки, она запрыгивает в трамвай и уносится на другой конец города – в место, которое знает теперь как свои пять пальцев.
Задержавшись перед входом во Дворец правосудия, она расправляет плечи. Затем отворяет тяжелую дверь и заходит. Первое, что она видит, – шеренга женщин в шерстяной одежде и валенках. Пытаясь согреться, они хлопают руками в варежках и медленно продвигаются вперед.
Два часа проходят как будто в тумане, и наконец наступает очередь Веры. Собравшись с духом и выпрямив спину, она приближается к сверкающему мраморному столу. За ним на возвышении восседает гоблин со змеиными глазами золотистого цвета; его бледное, оплывшее лицо напоминает тающий воск.
– Фамилия, – хрипит он.
Она называет фамилию, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Муж? – спрашивает гоблин, и его голос напоминает шипение в тишине.
– Отец.
– Документы.
Она пододвигает бумаги через холодный стол, смотрит, как гоблин накрывает их тощей волосатой лапой. Ожидая, пока он изучит документы, она собирает все свое мужество. Вдруг у него в списках значится ее имя? Вдруг они как раз ее поджидали? Приходить сюда раз за разом все опаснее – по крайней мере, так говорит мама. Но прекратить Вера не может. Эти вылазки – единственная надежда, которая у нее осталась.
Гоблин возвращает ей бумаги.
– По вашему делу ведется следствие, – говорит он и гаркает: – Дальше.
