– Ну, до свидания, – наконец говорит мама, сворачивая к остановке трамвая.
– До вечера.
Всем троим в разные стороны.
Оставшись одна, Вера проходит еще пару кварталов до Дворца правосудия, где встает в длинную очередь.
– Фамилия, – хрипит гоблин, когда она наконец приближается к столу.
Вера называет фамилию, и он забирает ее документы, быстро, но цепко проглядывает их. Затем поднимается и стремительно удаляется по коридору. Она видит, как он входит в большую залу, отделенную стеклянной стеной. Там он переговаривается сначала с другими гоблинами, а затем с мужчиной в длинной черной мантии.
Наконец он возвращается и отдает ей документы.
– Таких людей в нашем королевстве нет. Вы перепутали. Дальше.
– Но ведь раньше он был у вас. Я прихожу сюда уже больше года. Пожалуйста, проверьте еще раз.
– Здесь нет никого с таким именем.
– Но…
– Он не здесь, – ехидно шипит гоблин. – Его нет, поняли? Двигайтесь. – Он вытягивает шею и заглядывает ей за спину: – Дальше.
Вера хотела бы рухнуть на колени и зарыдать, но нельзя привлекать к себе лишние взгляды. Так что она вытирает глаза, расправляет плечи и идет на работу.
Папы больше нет.
Был – и исчез. Это значит, что он мертв. Кем бы ни были его палачи, они убили его. Может, тролли в черных сверкающих экипажах, а может, и сам Черный князь, их властелин. Любые вопросы запрещены – даже те, что неизбежно возникают у убитой горем семьи. Нельзя просить отдать тело для похорон, нельзя сходить к нему на могилу или одеть его к погребению. Такие просьбы только привлекут внимание к их семье – и к той казни, которую Черный князь хочет скрыть. По этой причине Вера проводит обычный день в библиотеке, ни словом не обмолвившись об отце.
Когда она возвращается с работы домой – пешком, не на трамвае, удлиняя дорогу, – зима будто поднимается прямо из недр земли. Ломкие черные листья, опадая с ветвей, изящно парят на холодном ветру, их так много, что издалека они напоминают стайку ворон, зависших у самой земли. Под свинцовым небом все здания кажутся тусклыми и приземистыми, и даже светло-зеленый замок выглядит одиноким.
К тому времени, как она подходит к дому, на мостовой и на голых ветвях деревьев уже лежит снег.
Остановившись у двери квартиры, Вера пытается отдышаться. Она представляет, какой разговор ее ждет, и едва не сгибается от ужаса. И все же собирается с духом и входит.
