Она бредет прочь, слыша, как за спиной пожилая женщина занимает ее место и спрашивает о муже.
Гоблин сообщил хорошую новость. Ее отец жив. Его еще не сослали в Пустошь… и не приговорили к тому, что гораздо хуже. Скоро Черный князь осознает ошибку, поймет, что папа не изменник.
Вера поднимает воротник и выходит на холод. Если она поторопится, то еще успеет на работу к полудню.
Вера приходит к гоблину каждую пятницу. Его ответ неизменен. «Ведется следствие. Дальше».
И вдруг мать объявляет, что они должны переехать.
– У нас нет выбора, Вера. – Она сидит, сгорбившись, за кухонным столом. Этот год не прошел для нее бесследно, отпечатался новыми морщинами на лице. Она курит дешевую папиросу, не замечая, что пепел сыплется на деревянный пол. – Нам придется съехать с квартиры, тут мы больше не можем жить.
Вера хочет поспорить с матерью, как спорила раньше, но та права, да и ночами в квартире ледяной холод, потому что не могут купить достаточно дров.
– Где же мы будем жить? – спрашивает Вера.
Ольга начинает жалобно хныкать.
– Бабушка предложила переехать к ней.
Вера не ожидала такого ответа, и даже Ольга удивленно смотрит на маму.
– Мы же совсем ее не знаем, – говорит Вера.
Мама глубоко затягивается папиросой и выдыхает тонкую струйку голубоватого дыма.
– Моим родителям был не по душе ваш отец. Теперь, когда его больше нет…
– Не говори так, – просит Вера. Она сразу решила, что никогда не проникнется к бабушке ни симпатией, ни уж тем более любовью.
Мама молчит, но ее взгляд говорит сам за себя: папы больше нет.
Ольга прикасается к Вере – то ли поддерживая ее, то ли пытаясь утешить.
– Когда уезжаем?
– Сегодня. До того, как хозяин придет за квартплатой.
Прежде Вера попыталась бы возразить и поспорить, но теперь только тихонько вздыхает и уходит к себе. Сборы не будут долгими: немного одежды, несколько одеял, расческа и старые валенки, которые ей уже малы.
Вскоре, слой за слоем завернувшись во всю имеющуюся у них одежду, они уже пробираются сквозь снег к новому пристанищу.
И вот они на месте. Небольшое здание кажется неухоженным, на его фасаде осыпалась каменная облицовка. Окна закрыты невзрачными занавесками.
Они поднимаются на второй этаж и идут по коридору к дальней квартире.
Дверь отворяет тучная женщина в поношенном халате в цветочек, лицо у нее печальное. Седые волосы убраны под бледно-зеленый платок. В пожелтевших от табака пальцах она сжимает папиросу.
– Здравствуй, Зоя, – говорит женщина. – Значит, это мои внучки. Вера и Оля. Кто из вас кто?
– Вера – это я.
