В школе Настя и Аня сидели за одной партой и были всегда неразлучны. Окончив семилетку в Подлипках, поступили в восьмой класс десятилетки в Лужках. Ежедневно ходили в Лужки пешком — пять километров туда и пять обратно. Их постоянным спутником был Коля Носков, учившийся в десятом классе. Эти ежедневные пешеходные прогулки не были в тягость Ане. Наоборот, в присутствии Коли она всегда была в радостно-приподнятом настроении и не замечала, как летело время и кончалась дорога.
Аня рассказывает, почему она вернулась в Подлипки.
— Как хорошо! — радуется Настя. — Вместе будем работать!
Оказывается, Настя работает на молочнотоварной ферме учетчицей молока. Окончив десятилетку в Лужках, она хотела поступить в плодово-овощной институт. Мечтала стать садоводом. Только не пришлось. Трудно было матери. Ведь в семье еще две дочки и сын, и все меньше Насти. А отец пропал. Лет десять назад он завербовался на Дальний Восток и как в воду канул. Ни денег от него, ни писем. Мать работала звеньевой. Ее заработка не хватало, чтоб всех одеть, обуть и накормить. Надо было помочь матери. И Настя пошла на ферму. С полгода доила коров. Потом ее назначили учетчицей…
Пока подружки разговаривают, то и дело хлопает дверь. Клуб наполняется. Входят колхозники и колхозницы, в большинстве пожилые женщины. Некоторые из них в рабочих телогрейках. Пришли прямо с фермы, не успев переодеться, и принесли с собой запах скотного двора.
Наконец входят Карпов и Ключников. Они поднимаются на возвышение к киноаппарату. Играющие в домино уступают им место. Собрание начинается.
Выступает Ключников. Акулина смотрит на него и удивляется: уж очень он мал, словно мальчишка, худой, со впалыми щеками. А глаза у него ясные, умные. Он говорит тихо, не спеша, просто. Каждое слово у него как на ладони. И Акулина проникается чувством доверия к этому человеку.
Ключников говорит об откорме и выращивании свиней в колхозе. И кажется Акулине, что в голосе секретаря звучит горечь и обида. Иногда он с укором посматривает на нее. И как он говорит! Как будто бы он давно работает на свиноферме и знает ее вдоль и поперек. Знает больше, чем сама Акулина. Он называет цифры, говорит, сколько поросят пало, сколько свиней продано государству, сколько за них колхоз получил денег и сколько денег израсходовал на корма и на оплату труда свинарей и свинарок. Цифры поразили Акулину. Она знала о неполадках на свиноферме, о падеже поросят, но не могла до этого вечера представить себе, что производство, которому она отдавала все свои силы, приносило колхозу огромный убыток. И к чувству доверия, которое испытывала Акулина к секретарю райкома, теперь прибавилось еще чувство уважения. Как же не уважать человека, который так близко к сердцу принимает колхозное горе!
И вдруг Ключников обращается прямо к ней:
— Вот тут, я вижу, сидит Акулина Гавриловна Ласкина. Она опытная свинарка, свое дело знает и в него вкладывает всю душу. Но за год она откормила всего лишь тридцать свиней. Так ведь, Акулина Гавриловна?
Акулина глотает комок, который подкатывается к горлу, и тихо, едва слышно подтверждает:
— Тридцать.
— Мало! Но это не ваша вина! — продолжает Ключников и рассказывает, как одна сибирская девушка, свинарка передового совхоза, за год откормила три тысячи свиней.
Расскажи Акулине об этом кто-нибудь другой, она не поверила бы. Но Ключников — не какой-нибудь пустобрех. Ему можно верить. И она поверила. Поверила — и все-таки недоумевала: «Как же это можно? Может ли это быть?»
Когда Ключников обратился к Акулине, Аня с тревогой наблюдала за бабушкой. Внучка боялась, как бы бабушка не вспылила и не нагрубила секретарю райкома. В минуты гнева она могла хватить через край. Для такого опасения у Ани были основания. Бабушка все чаще глотала комки, подкатывавшиеся к горлу. Комки эти появлялись у нее только в минуты сильного душевного волнения.
Но напрасно внучка опасалась. На этот раз она не поняла характера переживаний своей бабушки.
А через минуту Аня уже забыла о ней. Ключников заговорил о молоке, о ферме, на которой девушка начинает работать.
— И на молоке вы терпите убыток, — говорит секретарь райкома. Он опять приводит цифры и факты.
В клубе тишина. Иногда кто-нибудь кашлянет — на него сейчас же со всех сторон зашикают. Ключников полностью завладел вниманием слушателей.
— Я вижу здесь молодую доярку Зину Носкову, — говорит секретарь райкома. — Мне говорили, что у нее самые высокие удои. Давайте спросим ее, сколько коров она доит?
— Двенадцать, — бойко отвечает Зина.
— А можно больше?
Ключников некоторое время ждет ответа и сам же отвечает на свой вопрос:
— Конечно можно. Многие доярки на доильных установках «елочка» доят по сто пятьдесят коров.
