Константин внимательно наблюдает за всем, что происходит на собрании. Он замечает, что не всем нравится выступление Ключникова. Явно не по нутру оно бригадиру Григорию Ефимову. И не удивительно, ведь он считается заведующим фермой. После выступления Ключникова Ефимов первым берет слово. Он пытается доказать, что дела у них на ферме идут не так уж плохо. За последние семь лет, по его словам, и поголовье увеличилось, и удои повысились. И в механизации есть сдвиги: воду провели на ферму, автопоилки установили, подвесную дорогу устроили…
— Разрешите мне?
Это Настя Цветкова просит слова. Она говорит о массово-политической работе в колхозе. Куда пропала ее застенчивость! Она смело критикует и председателя колхоза и бригадира.
— Ни бесед, ни читок на фермах мы не проводим, — говорит она. — Как-то пошла комсомолка Валя Борисова, наша библиотекарша, в коровник, хотела там читку с доярками провести. Встретил там ее бригадир Ефимов и накричал на нее: «Нечего тебе тут шляться! Заразу еще нам сюда какую-нибудь занесешь!». И прогнал ее с фермы. И стенная газета у нас полгода не выходит. Назначили меня редактором, а руки мне связали. Хотели мы выпустить номер к Новому году. И материал приготовили. Написали шуточные частушки о колхозных неполадках, веселые стихи на тему: «Кому что снится под Новый год». Услыхал про это Карпов и потребовал стенгазету на просмотр. Не понравилась она ему, и он запретил ее вывешивать. Нужен, говорит, серьезный материал, а тут зубоскальство одно…
Карпов выступает последним. Он мрачен, угрюм. Голос у него дрожит от обиды.
— У нас, конечно, есть недостатки, — говорит он, — но у кого их нет?
Фрол Кузьмич не спорит с Ключниковым. Что ни говори, а секретарь райкома. Рассердится — тебе же, председателю колхоза, боком выйдет. А как постоять за себя? Поговорить об успехах…
— В прошлом году, — продолжает Карпов, — по мясопоставкам мы выполнили два годовых плана. Сев яровых закончили первыми в районе. План хлебосдачи перевыполнили…
И далее председатель колхоза повторяет то, что уже говорил бригадир.
К концу собрания Константином овладело тревожно-тягостное чувство. Он понял, что колхоз попал в беду. И было очевидно, что Карпов с этой бедой не справится. Если он по-прежнему здесь будет хозяйничать, то совсем развалит артель. Колхозу нужен умный, энергичный и знающий свое дело председатель. Но где его взять? В Подлипках когда-то были очень способные, инициативные люди, но все они разлетелись в разные стороны: кто в Москву, кто в Можайск, кто в Лужки, а кто и за тысячи километров от родного колхоза. Ефимов? Нет, этот под стать Карпову…
Собрание кончилось. Колхозники расходятся. Константин тоже пробирается к двери, где его поджидают Акулина и Аня.
— Товарищ Ласкин! Можно вас на минутку?
Константин оглядывается. К нему подходит Ключников:
— Мне хотелось бы с вами поговорить…
— Пожалуйста!
Ключников оглядывается на столик, за которым он только что сидел. Там угрюмый, мрачный Карпов складывает в портфель какие-то бумаги.
— Лучше не здесь, — говорит секретарь райкома.
— Может быть, к нам зайдем?
Ключников вопросительно смотрит на Акулину, которая прислушивается к их разговору:
— А разрешит нам Акулина Гавриловна?
— Милости просим! — радушно приглашает его Ласкина.
И они выходят на улицу.
В избе холодно. Аня затопила подтопок. Акулина хлопочет у печки, готовит ужин. А два демобилизованных офицера уже сидят за столом и ведут разговор. Оказалось, что Ключников тоже служил в Германии, и не так уж далеко от Дрездена. Возможно, что они и встречались в этом городе, но не знали друг друга. Капитан Ключников демобилизовался полтора года назад. Ему сразу же предложили должность инструктора райкома партии. Он согласился и целый год работал на этой должности. Ему часто приходилось выезжать в колхозы. Работал он с увлечением и присущей ему добросовестностью. Затем его избрали вторым секретарем райкома партии. Не удивительно, что его заинтересовала судьба Константина Ласкина.
— Где теперь думаете окопаться? — спрашивает Ключников.
Константин пожимает плечами:
— Пока не решил.
Ключников молчит, что-то обдумывая. Его, видимо, занимает какая-то мысль, которую он не хочет или не решается высказать сразу.
— А до войны вы в колхозе жили? — спрашивает он.
— Да, здесь жил.
— И чем вы тогда занимались?
— Собак гонял, — усмехается Константин.
— А ты на себя-то не наговаривай! — слышится голос Акулины от печки. — В последний год, перед тем как на фронт уйти, за мужика в колхозе работал. И луга косил, и сено возил. И мне на свинарнике помогал.
— Было дело, помогал, — подтверждает Константин.
— Может быть, и теперь помогли бы?
«Шутит», — думает Ласкин и смотрит на Ключникова, ожидая увидеть на его лице улыбку. Но умные, ясные глаза секретаря райкома смотрят серьезно, озабоченно.
— То есть как? — недоумевает Константин.
— Да так… Остались бы в колхозе, поработали бы на свиноферме…
— На свиноферме? Что мне там делать? — удивляется Ласкин.
— Как что? Свиней откармливать!
— Свиней?!
В голосе Константина слышится обида.
