Заместитель молча положил перед Леной ее рюкзак и оружие. А перед Зитой – ее. Похоже, сам и притащил, и даже не вспотел. Здоровый бык, и тем не менее – почему-то опасается своей начальницы. Ну, сам выбрал…
– Лена, ты мне нужна! – бросил на ходу ревниво генерал.
Балеринка подскочила, встрепенулась и как ни в чем не бывало ускакала следом.
Она подумала, поставила заместителя на роту и отправилась искать новеньких. Состояние лейтенанта ее сильно обеспокоило, а у нее все же лучшая медицинская подготовка в роте. Не выдержал пятикилометрового марша – как это понимать?
Лейтенант встретил ее слабой улыбкой. Черный комбез – в саже и крови. Вид – у зомби и то лучше. Она без лишних разговоров устроила экспресс-проверку.
– Я в порядке! – запротестовал лейтенант. – Ночью дыма наглотался, траванулся, когда под машинами прятались, да немного контузило, а так в порядке!
Не был он в порядке. Отечность, почечные колики, и вдобавок боли в левой стороне груди – это порядок, что ли?!
– Госпиталь! – сообщила она зло. – И – комиссию ты не пройдешь, извини! Спишут подчистую!
В чем лейтенант был прав – нести его не получалось, штурмовики были перегружены боезапасом, еще и трофеи тащили. Она достала ампулу со стимулятором, неуверенно покатала в ладони, добавила обезболивающее… блин, нельзя же, сердце подсажено! А не дать – не дойдет.
Она вызвала по телефону Катю, ткнула пальцем – разгрузить товарища! Сунула лейтенанту лекарственный набор, четко ощущая, что отдает неразумному ребенку в руки смерть.
– Дойди, пожалуйста, – попросила она. – Понял? Одна перед тобой задача – идти. Не бежать, не геройствовать. Просто идти вместе со всеми. Нам осталось двадцать километров. Максимум – пятьдесят. Один дневной переход по туристическим меркам. Дойдешь?
– Дойду, – пообещал лейтенант. – Оружие только верните, хорошо?
Она покачала головой – ничего не понял, дурачок, считает себя бессмертным. Или – офицером. Приставила к лейтенанту двух девочек-санинструкторов и ушла, злясь на собственное бессилие.
На месте уничтоженной засады уже устраивался старший лейтенант с пулеметом, и два штурмовика с «реактивками» при нем. Два друга, два Сергея. Оба – мастера-снайперы. Она кивнула: верно решил Орлов. Скоро в селе забеспокоятся и явятся посмотреть, что случилось с засадой. Рация, по крайней мере, уже дважды хрюкала. Любопытных следовало поприветствовать, как принято в «Спартаке».
Старший лейтенант выглядел бледным и сосредоточенным. Похоже, он больше не рвется в бой, а думает, что зря они себя обнаруживают. Правильно в целом думает, но – уничтожение засады обнаружат все равно, а коли так, надо врезать. А то ходят по чужой земле, как у себя дома.
– Сильно не задерживайтесь! – на всякий случай напомнила она. – Перестреляйте, кого получится, и догоняйте. Пулемет бросайте здесь, у нас к нему кассет нет.
– Орлов сказал по возможности вертолет ссадить! – возразил снайпер. – Они против крупняка обязательно пошлют «Саранчу», старлей убежать не успеет!
– Не более одного! – решила она.
Старший лейтенант вымученно улыбнулся. Ему было не до шуток и уже явно начало потряхивать. Ну, хотя бы не обзывает ее сволочью, сукой и дрянью, как Лена. Пока что – не обзывает, так правильней.
Она развернулась догонять роту – и замерла. Снайпера вопросительно оглянулись.
– И когда над вами грянул смертный гром… – прошептала она и мучительно скривилась. – трубами районного оркестра… мы глотали звуки ярости и муки, чтоб хотя бы музыка воскресла…
– Что? – недоуменно переспросил штурмовик.
– Ничего. Берегите себя, ребята. Не высовывайтесь зря.
«Спартак» уже тенями скользил через заросли далеко за развалинами молзавода, когда яростно загрохотал пулемет, и поднялась от взрывов земля…
Старший лейтенант Ченцов догнал роту через два часа. На его плече висела «реактивка» – как принято у спартаковцев, стволом вниз. Без кассеты, разряженная в ноль.
– Госпожа штабс-капитан, задание выполнено, – хрипло доложил он. – Две бронемашины уничтожены, экипажи и десант расстреляны. «Саранче» сбили винт и уронили.
– Что с ребятами?
– Сергея достал антиснайпер, – хмуро сказал офицер. – Прямо из села. Из «Кентукки», наверно бил, у него дальность поражения до четырех километров. Он поднялся, когда серию вел по вертушке, засветился компенсатором. Сразу насмерть, там такой калибр, смотреть страшно…
– А Сергей-два?
– Прикрывает отход, сейчас подойдет.
Из кустов вынырнул штурмовик. В руке он сжимал черный берет с эмблемой «Спартака».
– Тебе, старлей, – сказал штурмовик и отдал берет офицеру. – Хорошо стрелял, продуманно, до последнего. Носи с честью, понял?
– Служу России.
Сергей Десяткин. Ее друг. Боец службы собственной безопасности «Спартака». Умный, находчивый, безжалостный. Именно он уничтожил предателей, когда убили старшего из «телохранителей». Работал – бесстрашно, рискованно работал против московского спецназа. Это он сжег охотничью базу с «варягами» – вместе с ней. Осторожный и дьявольски хитрый разведчик. Уцелел в войнах с молодежными бандами, без царапины прошел. И вот его нет.
