— Я хотел сварить кофе здесь, — словно читая мои мысли, пояснил Джулиан, — но не смог найти удлинители.
Это было для меня уже слишком. С того момента, как я нашла труп Кита Эндрюс, перед моими глазами сотни раз всплывала картина мертвого тела, обмотанного шнурами удлинителей.
— Джулиан, — воскликнула я, ища глазами ложку для сахара, — больше никогда не произноси при мне слово «удлинитель».
Парень растерялся, но уже через пару секунд его лицо осветилось пониманием. Джулиан с Нилом поставили чашки с кофе на подносы. Как только посуда была распакована, ко мне по очереди начали подходить ученики. Им не терпелось узнать, можно ли начинать есть и где будут проводиться тесты. В отчаянии я повернулась к Джулиану:
— Послушай, мне нужно заниматься сервировкой. Ты не мог бы найти кого-нибудь из учителей, чтобы организовать эту толпу?
Мой помощник кивнул.
— Вроде, кто-то говорил, что Феррелл пошла за ручками.
Прежде чем мы успели перекинуться еще хотя бы парой слов, в холл вошли школьные работники. Они тут же оповестили всех, что на завтрак отводится двадцать минут, после чего учащиеся в алфавитном порядке будут распределены по классам. Не теряя времени даром, выпускники сгрудились вокруг столов. Повсюду стоял ужасный гвалт. Ученики выкрикивали друг другу слова ободрения, перемежающиеся с какими-то терминами, одновременно пытаясь не уронить маффины, пончики, печенье, баночки с йогуртом и чашки с кофе. Я только и успевала заново наполнять тарелки. Увидеть Джулиана мне удалось только в самом конце завтрака, когда он уже собирался идти в класс.
— Ты как себя чувствуешь?
— Хорошо, — ответил Джулиан, нервно улыбаясь. Кисти скрещенных рук он засунул под мышки. — Боже, как забавно все вышло с этой стипендией! Кстати, человек, стоящий за тобой, как-то странно на меня смотрит. Не могу понять, то ли это выпускник нашей школы, то ли кто-то из родителей. Я его не знаю. Сначала мне хотелось поговорить с Феррелл или с Перкинсом — вдруг это они перечислили деньги? Но не получилось. А сейчас мне уже кажется, что результаты тестов не так уж и важны. Это ведь не конец жизни. Эта мысль придает мне сил. Я в порядке.
— Ну и замечательно, — с облегчением ответила я.
В холл вошел Эгон Шлихтмайер. На нем была модная куртка из овчины, а смазанные гелем волосы торчали во все стороны в стильном беспорядке. Эгон увел Джулиана в класс, а я принялась за уборку. Холл был практически пуст, только около печенья застыл какой-то парень. Это был Магуайр Перкинс.
— Магуайр! Тебе пора идти. Тесты начнутся через пять минут.
— Я голоден, — угрюмо ответил парень, не глядя мне в глаза, — и вообще не привык так рано вставать. Что бы из этого взять…
— Держи, — сказала я, протягивая ему горсть печенья, — съешь его в классе. Тебе нужно идти за Шлихтмайером.
По-прежнему не поднимая глаз, Магуайр взял печенье и засунул его в карман своей кошмарной толстовки.
— Спасибо, — пробормотал он, — будем надеяться, они поднимут мне настроение. В прошлом году мне ничего подобного не давали, и в итоге я набрал всего 820 очков.
— Ох, Магуайр, — ласково сказала я, — не переживай так!
На прыщавом лице парня застыло выражение отчаяния.
— Все будет хорошо, — я подошла к Перкинсу и продолжила: — пойдем. Давай я провожу тебя в класс.
Магуайр отпрянул, когда я попыталась взять его за руку, но все-таки послушно поплелся за мной по коридору. Эгон Шлихтмайер захлопнул классную дверь. Я посмотрела на Перкинса — его била крупная дрожь.
— Да ладно тебе, — воскликнула я, пытаясь ободрить парня, — относись к экзаменам как к баскетболу. Пару часов делаешь все, что тебя просят, а потом надеешься на лучшее…
Магуайр посмотрел на меня сверху вниз. Зрачки его глаз были расширены от страха.
— Чувствую себя на редкость дерьмово, — мрачно сказал Перкинс и, прежде чем я успела что-либо ответить, вошел в класс, громко захлопнув за собой дверь.
Возвращаясь в холл, я ругала себя, не переставая. Сравнить экзамены с баскетболом могла только полная тупица! Уборки предстояло немало. На столах валялись скомканные салфетки, смятые стаканчики, грязные ложки и тарелки. Убрав мусор, я упаковала оставшиеся маффины, фрукты и хлеб. Крошки были повсюду.
На тесты отводилось три часа. За это время предполагалось сделать всего два пятиминутных перерыва. Директор и мисс Феррелл решили, что перекусы в этих перерывах устраивать не стоит. По окончании тестов мне предстоял разговор с Феррелл.
Налив себе кофе, я направилась к классу французского языка. Дверь была открыта, но внутри царила темнота.
Включив свет, я приготовилась ждать. Стол Феррелл был завален бумагами. По-видимому, она не успела разобраться с ними до начала экзаменов. До первого перерыва у меня был час и я приготовилась к долгому ожиданию. К сожалению, мои надежды не оправдались. Мисс Феррелл я так и не дождалась — по видимому, она оказалась очень занята с учениками.
