Сдавленным голосом учитель попросил меня дать какой-нибудь нож. Я взяла один из сушки и молча протянула его мужчине. Джулиан краем глаза следил за каждым моим движением. Выражение моего лица его явно напугало.
Учитель достал из соседнего шкафа стремянку и быстро забрался на верхнюю ступеньку.
— Отправьте мальчика обратно в класс, — резко сказал он, — мне нужна ваша помощь.
Джулиан кивнул и быстро вышел. Вместе с учителем мы сняли хрупкое тело Феррелл и уложили его на пол. Я старалась не смотреть в ее искаженное лицо.
Учитель посоветовал мне вызвать полицию, после чего закашлялся и попросил найти учителя, который мог бы собрать у его класса листки с ответами. Мужчина был готов остаться рядом с телом. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — передо мной ветеран. Ровный голос и непредаваемая грусть в глазах ясно говорили о том, что этот человек видел смерть и раньше.
На кухне телефона не было. Казалось, моя голова сейчас взорвется. Я вышла из кухни, и мое тело внезапно покрылось испариной.
Холл постепенно заполнялся выходящими из классных комнат учениками. Часы показывали половину одиннадцатого — экзамены закончились. У меня закружилась голова. Что я должна была сделать — объявить о том, что случилось? Попросить всех остаться? Скоро приедут полицейские, и они наверняка захотят всех опросить. Я быстро направилась к телефону и набрала номер 911. Представившись, я объяснила, где нахожусь, и добавила:
— Я обнаружила тело. Думаю, это мисс Сьюзан Феррелл — учительница.
В ушах зашумело, словно в холле откуда-то взялся ветер.
— Вы еще здесь? — голос оператора звучал словно издалека.
— Да, да, — ответила я.
— Не давайте никому выходить из школы. Никому. Полиция уже едет.
Из-за тумана, царившего в голове, вникнуть в слова оператора оказалось не так-то просто. Повесив трубку, я поплелась в класс, где сидел Джулиан. Дойдя до комнаты, я подошла к помощнику и тихо попросила его проследить за тем, чтобы после сдачи листков все остались на местах.
— Если будут спрашивать, что случилось… Ну, они ведь слышали мои вопли… Ничего им не рассказывай, — сбивчиво закончила я.
Джулиан вернулся на место. Лицо его осунулось. Мое тело вновь покрылось липкой испариной. В голове звучали тяжелые молотки. Я медленно побрела обратно на кухню.
— Полиция уже в пути, — сказала я седовласому мужчине, который, встав на одно колено, рассматривал тело мисс Феррелл. Лицо ее было прикрыто салфеткой.
Учитель угрюмо кивнул и ничего не ответил.
Вокруг царило напряжение. Находиться рядом с трупом было почти невыносимо. Не в силах это выдерживать, я вернулась в холл.
Достав из рабочей сумки бумагу и ручки, я начала писать объявления. Их нужно было прикрепить на двери. Заставить себя твердо держать ручку оказалось непросто. Дрожащей рукой, я вывывела на листе: «не уходите до тех пор, пока не разрешит полиция».
Холл напоминал декорации для какого-то сюрреалистического фильма: кусочки экзотических фруктов на полу и коробки с посудой на столах вместе составляли странную картину. Чтобы устоять на ногах, я оперлась на угол стола.
В мозгу всплыли ужасающие воспоминания. Вот я открываю дверцу, вижу раскачивающееся тело в розово-оранжевом платье, потом налившееся кровью лицо. Сомнений быть не может — это учительница французского. Мои пальцы оставляют на теле белые вмятины, когда я касаюсь его. Мисс Феррелл подвесили так же, как змею в шкафчике Арча. Я изо всех сил зажмурила глаза.
Наконец приехала полиция. Я посмотрела на часы: 11:45. За окном шел частый мелкий снег. Том Шульц, как всегда собранный, вошел первым. За ним потянулись остальные полицейские. Это была их работа — раскрывать убийства. Одного за одним они опросили всех учеников. Я знала порядок вопросов: имя, адрес, когда вы приехали, знали ли вы кого-нибудь, кто мог желать зла мисс Феррелл. И наконец последний, самый важный вопрос, болью пульсировавший у меня в висках, — кто мог ненавидеть одновременно Кита Эндрюса и мисс Феррелл?
Я села на ближайшую скамейку и начала отвечать на вопросы Шульца. Он хотел знать, когда я приехала, кто был в это время в школе, кто утром заходил на кухню. Голова раскалывалась, но в то же время я чувствовала облегчение. Теперь со всем этим предстояло разбираться полиции.
На кухне развернулась бурная деятельность. Полицейские все фотографировали, делали записи, искали отпечатки пальцев. В кухню вошел Джулиан и сел рядом со мной.
— Девяносто восемь процентов присутствующих не могут быть к этому причастны, — сказал Том Шульц одному из своих коллег.
Мы с Джулианом молча сидели рядом, пока полицейские, предварительно зарегистрировав, распускали учащихся по домам. Я чувствовала на себе взгляды старшеклассников, но поднять глаза было выше моих сил. В данный момент я слышала только стук своего сердца.
