– Вот здо́рово! А что за работа?
– Ей нужна дама преклонных лет, стройная, с веселым лицом. Светка, я – стройная?
– Ты просто класс!
– Буду дефилировать по подиуму. Демонстрировать модели одежды для старух.
– Ничего себе! – удивляюсь я.
– Не получилось продавать мозги, – вздыхает мама, – буду продавать фигуру.
Я подхожу к маме, обхватываю ее сзади руками и крепко прижимаюсь.
– Как я за тебя рада, ты даже не представляешь! – говорю я и выглядываю из-за ее плеча.
В зеркале отражается строгая мама и моя веселая физиономия. Такой радостной я себя давно не видела.
– Светка, раздавишь! – усмехается мама и освобождается от моего захвата. – Это еще не всё, – продолжает она. – Другая подруга подкинула идею. Но пока это из области предположения.
– Сказать можешь?
– Могу. Появились некоторые основания считать, что ключевой свидетель по отцовскому делу дал заведомо ложные показания. Я уже написала заявление с просьбой пересмотреть решение суда.
Тёма болеет. Уже две недели, как мы не виделись. Попечители запретили переступать порог его дома. Остался лишь телефон, но и здесь все под контролем: нам дают всего пять минут на общение. Я представляю, как Елизавета Сергеевна стоит у Тёмы в изголовье и строго следит, чтобы он не ляпнул чего-нибудь лишнего.
В последнее время у меня внутри живет будильник. Звенит ровно в половине седьмого утра. Я вскакиваю и бегу по известному маршруту – туалет, ванная. Потом выхожу на кухню с полотенцем на голове, а там сегодня мама. Я даже подпрыгиваю от неожиданности. Сидит моя девушка перед раскрытым ноутбуком и стучит по клавишам. Даже меня не замечает.
– Мама! Как ты меня напугала.
– А-а, Све-етка, – тянет слова мама, не поднимая головы. – Ты извини, я без спросу взяла. – Она кивает в сторону ноутбука. – Тут, понимаешь, такое дело… – Мама дописывает какую-то мысль, потом откидывается на спинку стула и смотрит на меня.
Глаза у нее огромные и горят синим огнем, как две газовые конфорки. Я таких глаз уже сто лет у нее не видела.
– Вот послушай, – продолжает мама. – Недавно я подсказала Таньке, как можно вывести ее бизнес на новый уровень. На более высокий. Так она знаешь что сделала? Она приняла меня в долю. Мы теперь партнеры.
– Мама! – Меня охватывает такая безумная радость, что я не могу удержаться, начинаю размахивать руками и ору как ненормальная.
– Вот, взяла твой компьютер, расписываю бизнес-план, – объясняет мама. – Если все получится, глядишь, и с кредитом рассчитаемся.
Я опускаюсь на колени и обнимаю маму за талию:
– Мамочка, как я тебя люблю!
– Да, еще одна неплохая новость, – говорит мама, поглаживая меня по голове, как маленькую. – Помнишь, я заявление подавала, чтоб пересмотрели решение суда?
– Конечно.
– А вчера звонят мне из прокуратуры, говорят, что собираются пересмотреть папино дело в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.
…На Корабелку я прихожу раньше обычного, по тому что трепещу от радостного возбуждения и всё, что ни делаю сегодня, получается быстрее, чем вчера. Надо охладить свой пыл. Я покупаю бутылку фанты в ларечке неподалеку от Тёминого дома и усаживаюсь на скамейку. Уютный дворик пуст, если не считать серенькой кошки с котятами, которые прячутся в кустах сирени. Не успеваю сделать пару глотков, как раздается звонок. Тёма.
– Света, ты где? – спрашивает он.
– Рядом с тобой.
– Приходи скорей, – торопит он, – я познакомлю тебя с папой.
– В каком смысле?
– Они приехали ночью. Он и Елена Владимировна. На три дня.
Эта новость не то чтобы оглушает меня, но хорошенько встряхивает. Вот он, Кореец, можно сказать у меня в руках! Я могу сделать с ним что захочу. Могу убить, а могу вспомнить армейский рукопашный бой и пнуть его ногой по самому чувствительному месту. Или просто посмотреть в его бесстыжие глаза и плюнуть ему в лицо. Наступает минута моего торжества. Но, странное дело, я вот сейчас перечисляю в уме возможные действия против Корейца, но делаю это без огонька, мои нервы не натягиваются, как струны, мне даже как будто все равно – есть он на этом свете или его нет. Я его забыла. Хотя нет, вру, еще не забыла. Но теперь Кореец так далеко от меня, что превратился из огромного монстра в маленькую никчемную крупинку, которая мелькает где-то далеко-далеко, у самого горизонта, и вот-вот исчезнет окончательно.
– Света, ты почему молчишь? – спрашивает Тёма.
– Я возвращаюсь домой, – говорю я. – Мы встретимся, когда твой папа уедет.
– Как? Ты же хотела его увидеть.
– Я передумала.
– Света, Света! – торопится Тёма. Он, наверное, догадывается по моему тону, что я собираюсь отключить телефон. – Это же целых три дня. Три дня!
– Тёма, я думала, на планете Юха живут самые терпеливые люди во Вселенной. Давай попробуем потерпеть.
Тёма сопит в телефон, потом произносит недовольным голосом:
– Ладно, давай попробуем.
