Злая Игра полностью

— Как-то раз всё лето лил дождь, — сказала Ораю, — и я думала, что это худшее лето в моей жизни. Через два года мой отец ушёл с Игроком, а вернувшись, убил моих братьев. И я думала, что это худшее лето в моей жизни. Ещё через три года моих родителей убили, а меня изувечили. И я думала, что это худшее лето в моей жизни. Сейчас я бегу по священной земле, которую убили. И я надеюсь на то, что это худшее лето в моей жизни.

— Это единственное лето в моей жизни, мне сравнить не с чем. Но хуже-то уже быть не может?

— Надеюсь, но все надежды в моей жизни так редко сбываются.

Местность начала ощутимо подниматься. Резко, будто земля под нашими ногами вспучилась. Я вглядывался в каждый домик, но не замечал ничего подозрительного, пока не увидел, что стена одного из домов частично обрушилась так, будто действительно земля резко пошла вверх.

— Стой! — крикнул я Судье и остановился сам. Но было уже поздно.

Мостовая под нами провалилась, и мы с кучей мёртвой земли и камня рухнули в образовавшуюся яму. Я едва успел сплести кокон из Тени, чтобы хоть как-то смягчить падение, рядом полыхнуло Светом — Судья тоже успела среагировать.

Падение-то я смягчил, но энергии на то, чтобы кокон не разрушился при ударе о землю (хотя я быстро понял, что упал совсем не на землю), у меня не хватило. Я успел сгруппироваться во время короткого полёта, потому падал на ступни и ладони одновременно, чтобы распределить тяжесть своего тела, да и высота-то была метров пять, я вообще ничего не должен был сломать. Я и не сломал.

Знакомая раздирающая боль в животе, чуть выше и левее пупа, и я с тихим стоном замер на четвереньках, нанизанный на острую и твёрдую, как сталь, кость, торчащую кверху из ровного чёрного пола. Комок истерично заверещал, информируя меня о том, что я здорово разорвал себе кишки. Хоть позвоночник цел… Но рана всё равно серьёзная, в нашей ситуации — даже слишком.

«Не шевелись, иначе увеличится кровотечение. Сейчас я оценю все повреждения, и будем думать, как снимать тебя с этого вертела».

«Длинная кость?»

«Метра полтора, просто так слезть с неё не получится. Скажи спасибо, что хоть тонкая».

— Эй, Палач! Жив? — раздался сдавленный голос Ораю.

Я огляделся, но не увидел Судью из-за поднявшейся пыли. Ну и чёрт с ней. Квест провален. Пусть возвращается назад, а я отлежусь и поползу к месту указанному на карте. Может, встретимся где-нибудь посередине пути… На меня напала жестокая апатия, хотелось просто полежать с закрытыми глазами, и чтобы меня никто не трогал, в том числе Комок.

«Кость отравлена?»

«Нет… не совсем… в ней Тьма. Настоящая, не Скверна».

«И что теперь?»

«Не знаю, как она на нас подействует. Прикажи этой бабе снять тебя, я пока буду сдерживать кровотечение».

«Я могу опереться на Тень…»

«Не можешь! Канал закрылся, Тьма его перебивает! Пусть снимет тебя с кости, её Свет должен помочь».

— Судья! — позвал я. — Судья! Мне нужна твоя помощь.

Перепачканная Ораю появилась из облака пыли и хладнокровно оглядела меня с ног до головы, после чего сдержанно выругалась. Её не слишком-то волновала моя рана, куда хуже было то, что она ставит под угрозу нашу миссию, которая и так уже почти провалилась.

— Сможешь снять меня? Каши много в детстве ела?

— Смогу, — деловито отозвалась Судья. — Что делать?

— Подсунь руки под меня. Одну под живот, вторую под грудь. И тащи вверх, только старайся не дёргать.

Что может быть проще? Восемнадцатилетней девушке ростом метр шестьдесят и весом килограммов в сорок пять, ну, пятьдесят от силы нужно поднять меня (метр восемьдесят и килограммов семьдесят) на вытянутые руки на высоту в полтора метра. Была бы она обычным человеком, мне не жить. Впрочем, был бы я обычным, тоже вряд ли пережил бы такое.

Судья подсунула под меня руки, как я попросил, и замерла.

— Резкий рывок? — спросила она.

— Если хочешь меня помучить, можешь снимать меня медленно. — Я едва ворочал языком, а в голове воцарился настоящий бардак — прямо перед собой я видел то Топлюшу, то Корума, то разлагающегося прямо на глазах Гниющего, и каждый из них покрывался тёмно-серыми пятнами, а после исчезал, чтобы появиться снова. Комок истерично верещал, запрещая мне спать.

— Заманчивая идея. На счёт «три»?

Я невнятно застонал в ответ. Мой живот пронзила резкая вспышка боли, и я вырубился.

…Я видел неясную фигуру. Она приближалась ко мне сквозь абсолютный мрак, поглощающий любой свет. Странно, что я вообще заметил какие-то очертания подходящего ко мне существа — оно тоже отличалось антрацитовой чернотой. Через какое-то время я понял, что ко мне идёт — или, вернее, вышагивает, будто на подиуме — невысокая женщина.

— Где я? — спросил я, тяжело дыша. Странно, когда я успел запыхаться? По моему лицу струился пот, руки мелко дрожали, подгибались ноги. А в животе будто завелась крыса, пытающаяся прогрызть себе путь наружу.

— Там же, где и был, — прозвучал леденящий женский голос. — Я пришла к тебе не в своём физическом состоянии. Да и ты сейчас витаешь в других сферах.