– В школе его все любят. – Она не знала, зачем это сказала. Наверное, ей хотелось подбодрить хальмони Джихуна.
– Я рада. Он добрый и милый мальчик, но людям не доверяет. Особенно после того, как его мать ушла.
Миён прикусила язык. Ей было любопытно, но спрашивать не хотелось.
– Джихун был таким тихим, когда только ко мне переехал. Иногда целыми днями не говорил. Я очень беспокоилась.
Девушка поджала губы, чтобы не рассмеяться от удивления. Она никогда бы не подумала, что болтливый Джихун может вести себя тихо.
– Боюсь, первые четыре года не были для него лучшими. Мне стыдно, что я не вмешалась раньше. Я хотела им помочь – ему и его матери. Но ей требовалось нечто большее. И она ушла – это было лучшее решение, что она могла принять в той ситуации.
– Как решение бросить ребенка может быть лучшим? – Йена, может, и была к ней холодна, но Миён точно знала: мать ее никогда не бросит.
– То, что будет лучше для тебя, не всегда выглядит правильным с точки зрения всех остальных. Понимаешь, о чем я говорю?
Хальмони Джихуна обладала таким же внимательным взглядом, что и сам Джихун. Миён это тревожило.
– Джихун старается не подпускать к себе людей. И хорошо это скрывает, очень хорошо. Но в тебе он что-то увидел. Может быть, тебе так не кажется, но он предлагает тебе редкий дар – свою дружбу.
– Я его об этом не просила. – Миён казалось, что гравитация давит на нее, прижимает к земле. Это был слишком тяжкий груз, и он был ей не нужен.
– А об этом не надо просить – это же дар.
Почему эти двое так настойчиво верили в нее? Почему не могли оставить ее в покое?
– Я его недостойна. – Миён сжала руку в кулак, и капля воды на ладони просочилась сквозь пальцы.
– Это тоже не тебе решать.
Что-то во взгляде хальмони навевало на мысли, что женщина знает больше, чем говорит.
С громким лязгом открылась дверь.
– Хальмони, не стой под дождем!
Джихун бросился к бабушке и открыл над ней зонтик – тот самый, который Миён отдала ему на детской площадке. Почему-то девушке это не понравилось, и она поежилась от волнения.
– Не переживай за меня. – Хальмони с улыбкой потрепала Джихуна по щеке и шагнула к двери. – Проводи девочку до дома. – Хальмони поймала взгляд Миён. – Береги себя.
– Чего это она? – спросил Джихун, когда дверь закрылась.
– Ничего, – соврала Миён. Как ей надоели эти докучливые людишки с их наблюдательностью.
Не дожидаясь Джихуна, она вышла на дорогу. Парень поспешил за Миён, громко шлепая по мокрому тротуару.
Джихун шел так близко, что их плечи периодически соприкасались, и Миён попыталась отойти.
– Что ты как маленькая? – Джихун снова к ней приблизился.
– Под зонтом мало места.
– Поэтому будь благодарна, что я им с тобой делюсь, – ответил юноша.
– Это вообще-то
– А я думал, ты мне его подарила. – Джихун так невинно ей подмигнул, что Миён чуть не рассмеялась. Так что вместо этого она нахмурилась.
Налетел легкий ветер; зонтик откинуло назад, и стало видно луну. У Миён свело желудок. Голод был вдвое сильнее обычного. Он будто напоминал, что без бусины ее энергии негде храниться, и она слишком быстро теряла силы.
Девушка перевела взгляд на блестящий асфальт.
– Она на тебя как-нибудь влияет? – полюбопытствовал Джихун, и Миён сразу догадалась, что он о луне.
– Я всегда ее чувствую.
Она старалась не обращать внимания на боль, лошадиным галопом пробежавшую по ее мышцам. Все ей напоминало о том, что внутри было пусто. Миён спрятала руки в карманы, нащупала пальцами еву кусыль. Он согревал – крохотное утешение в этом холоде.
– Мать говорит, что все кумихо – женщины, потому что мы черпаем силу из луны.
– А что же мужчины? – осведомился Джихун.
– Они – ужин.
Джихун застыл, приподняв бровь, и Миён сдавленно рассмеялась.
– По преданию, мужчина – это солнце, а луна – его жена, – объяснила девушка. – Луна и солнце живут на одном небе, но никогда не пересекаются.
– Это просто сказка.
– Я сама живу в мире сказок.
– Но и в человеческом мире ты тоже живешь. Ходишь в школу. Делаешь домашку. Ездишь на автобусе.
Миён уловила в голосе Джихуна нотки разочарования, но не смогла понять, чем он расстроен.
– Мама считает, мне нужно уметь сливаться с толпой. Ассимилироваться. Мне нужен был краткий курс по выживанию в коварном человеческом мире – и что может быть лучше школы?
Джихун искренне рассмеялся, ямочки на его щеках стали глубже. Его смех согрел девушку.
– Что ж, действительно. Ненавидеть школу – куда уж нормальнее?
– Я не испытываю ненависти к школе, – вздохнула Миён. Вообще-то школа ей нравилась. Ей нравилось учиться, узнавать новые вещи, притворяться, что и в ее жизни встречаются такие простые проблемы, как домашняя работа и экзамены. – Но не бывает школ без детей. Без большого количества детей. А кумихо с толпами не ладят.
– Почему?
– По народным преданиям, раньше мы жили в горах, питались путниками. И неспроста.
Джихун кивнул, и Миён, не увидев на его лице отвращения, продолжила:
– Никто больше не путешествует пешком, так что кумихо вынуждены селиться рядом с людьми. Но чем больше людей вокруг, тем больше шанс, что кто-нибудь догадается о нашей истинной сущности.
– А разве это плохо?
