Миён сбежала по лестнице; она не хотела опоздать на встречу с шаманкой. Но, завидев мать с чемоданом, лисица остановилась как вкопанная.
– Ты уезжаешь куда-то? Сегодня? – удивилась девушка.
«В полнолуние?»
– Да, у меня есть важные дела, и я не могу больше их откладывать.
– Но мне нужно… – Миён осеклась. Она и сама не знала, что хотела от матери. Разве что ей было спокойнее, будь Йена рядом. А сегодня предстояла важная ночь.
– Меня не будет всего несколько дней, максимум неделю, – ответила старшая кумихо.
– Куда ты? – вырвалось у Миён.
– По работе.
Судя по холодному голосу матери, та считала, что Миён лезет не в свое дело.
Девушка совершенно не представляла, чем занимается Йена. Она знала, что мать за свою долгую жизнь заработала состояние, и Миён никогда не нуждалась. В детстве она недоумевала: зачем матери вообще надо было работать? Однажды Миён поинтересовалась, куда Йена так часто уезжает, и та ответила, что кое-что ищет. Надеяться на подробное объяснение не приходилось – если Йена не хотела чего-то говорить, добиться от нее ответа было просто невозможно.
– Веди себя прилично, пока меня не будет. – Больше похоже на приказ, чем на просьбу.
– Конечно. – Миён низко поклонилась и так и стояла, пока дверь за матерью не закрылась.
Когда такси увезло женщину прочь, Миён направилась в лес. К месту встречи с шаманкой вела узенькая лестница из камня, стершегося под воздействием грязи и булыжников.
Луна сегодня выглядела полнее, чем обычно, – точь-в-точь перекачанный воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Только вот вместо луны, казалось, лопнет Миён. Кожа зудела, как будто под ней ползали тысячи маленький жучков. Желудок то и дело делал сальто, напоминая, что ци у лисицы осталось опасно мало. Надо было провести обряд и найти новую ци. Когда она насытится, станет получше.
Нара сидела под корявым деревом, уже полностью облетевшим, и раскладывала все для обряда. На маленьком деревянном столике стояла медная чаша с водой и чаша с песком и зажженным благовонием. Сквозь голые ветки просвечивала луна, отбрасывая на девушку искривленные тени.
– У меня почти все готово. – Нара даже не посмотрела на подошедшую кумихо.
– Сколько нам времени понадобится?
– На обряд – мало. – Нара прикусила губу и сверилась с наспех исписанной бумажкой.
Придется Миён довольствоваться неполным ответом. Она прекрасно понимала, что сейчас они обе ступают на неизведанную территорию.
– Садись.
– Откуда ты знаешь про этот обряд? – Миён села напротив шаманки. Казалось бы, невинный вопрос, однако Нара заметно погрустнела.
– Моя мама описывала его в своих дневниках. Ей нравилось изучать другие религии и поверья. Хальмони говорит, благодаря этому мама стала хорошим шаманом.
Миён заметила скорбь в голосе подруги. Тоску девушки, которой никто не мог наскучить.
– Уверена, она гордилась бы тобой. Твои родители бы оба гордились.
Банальность, но лучше Миён придумать не могла.
– Мне остается только трудиться, чтобы не запятнать их имя. – Лицо Нары осветила решимость. А Миён подумалось, как красиво выглядит подруга с упрямо сжатым ртом и твердым взглядом.
– Начнем. – Шаманка глубоко вздохнула, не отрывая взгляда от бумажки в руке. – Принесла талисман?
Миён достала конверт из кармана и передала девушке. Талисман выглядел совсем обычно – Нара такие же в своем магазинчике делала.
Юная шаманка запела. Слова взывали к энергии инь и ян, рассказывали об их чистых проявлениях и прозрачных водах. Запев об огне, шаманка подожгла талисман и подставила чашу с водой под осыпающийся пепел.
Когда талисман полностью сгорел, Нара медленно провернула чашу, размешивая пепел; вода окрасилась в мутно-серый цвет. Шаманка обмакнула пальцы и потянулась к Миён, но кумихо отпрянула.
– Не шевелись, – приказала Нара – так строго, что Миён удивилась.
Девушка провела пальцами по векам и лбу лисицы.
У Миён на языке вертелась тысяча вопросов, но она их проглотила. Нара протянула ей чашу.
– Пей.
Вода пахла огнем и дымом.
– Пей, – повторила Нара.
Жидкость была теплее, чем думалось Миён, – словно в пепле от талисмана все еще горело пламя. Лисица пила маленькими глотками, борясь с накатывающей тошнотой, но потом в горле встал ком, и Миён сильно закашлялась.
– Нужно выпить все, – настойчиво сказала Нара.
С каждым глотком горло рвало болью; кусочки талисмана липли к внутренним органам, царапали изнутри. Миён сложилась пополам. Чаша выпала из ее трясущихся рук, и жидкость пролилась на землю.
– Нет! – Нара с криком бросилась вперед. Но спасать уже было нечего.
Миён еле дышала от мучительной боли. Внутренности горели, как будто она проглотила пылающие угли.
– Что ты сделала? – Даже говорить было неприятно. Слова царапали, жгли горло языками пламени.
– Ты должна была все проглотить, – запаниковала Нара. – Я не знаю, что теперь будет.
Вокруг кружили и танцевали тени, и Миён не понимала: деревья качаются или у нее со зрением что-то не так. Спотыкаясь, девушка встала – и тут же чуть не упала на подкосившихся ногах.
– Сонбэ! – испуганно вскрикнула Нара.
– Не трогай меня.
В ушах гудело. Голова кружилась. Мышцы сводило судорогой.
