Джихун усмехнулся и принялся есть. На диване Миён заметила мятые подушки и одеяла. Похоже, он положил ее в своей комнате, а сам спал здесь.
Его волосы были растрепаны, а на щеке отпечатался след от подушки. В футболке виднелась дырка, а штаны протерлись на швах. Взгляд у него был все еще сонный, но он как-то умудрился рано проснуться, чтобы приготовить завтрак. В этот момент Джихун казался Миён самым красивым юношей, которого она когда-либо видела.
– Спасибо. – Миён никак не могла оторвать от него глаз.
– Да не за что, – пробормотал парень, смущенный ее вниманием.
– Наверное, это странно, но я скучала по этому дому. Я ведь была здесь всего один раз… – Слова вылетели прежде, чем она подумала. Лисица тут же вспомнила, что произошло в прошлый ее визит. На том же диване, где он сейчас спал… Щеки Миён залил румянец.
Джихун нервно закашлялся. Судя по всему, он вспомнил то же самое.
– На удивление привычно видеть тебя здесь. – Джихун зачерпнул еще ложку. – И я не знаю, как на это реагировать.
– Я могу уйти…
– Нет, останься. Мне кажется, пора оставить прошлое в прошлом. Не могу же я вечно на тебя злиться. Кстати, осознал я это после разговора с Чуну. Кто бы мог подумать?
– И что он сказал? – Миён не хотелось благодарить Чуну за что бы то ни было, но нельзя не признать: токкэби был чертовски убедителен.
– Он показал мне: нельзя винить тебя за любовь к матери. Я люблю свою хальмони и сделаю ради нее все. И ты сделала бы то же самое для Йены. Как можно злиться на то, что ты послушалась мать и уехала? Думаю, я просто искал, кого бы обвинить. Пережив столько предательств, невольно начинаешь искать причину в себе. И мне было проще злиться на тебя, чем в очередной раз чувствовать себя ничтожеством.
Миён не знала, что на это ответить. Однако, к ее счастью, у Джихуна зазвонил телефон. Тот посмотрел на экран, потом его глаза метнулись к девушке, и Миён сразу поняла, кто звонит.
– Ответь, – кивнула она.
Джихун провел пальцем по экрану.
– Алло?
Несколько секунд он слушал, поджав губы. Потом начал отвечать – но только «да» или «нет». Миён бесили эти бессодержательные реплики.
Наконец Джихун зажал рукой микрофон.
– Он хочет зайти.
Первым порывом Миён было отказать. Сказать, что у него было восемнадцать лет, чтобы зайти. Она открыла рот…
– Хорошо.
Джихун молча поднял брови, словно спрашивая еще раз.
Девушка тоже замерла в нерешительности. Хочет ли она увидеть отца? Он бросил ее, когда она была совсем маленькой, и Миён его совсем не знала. Однако вчера он столь жадно на нее смотрел, с такой тоской. Миён, сама того не подозревая, не раз и не два мечтала о подобном взгляде.
Джихун терпеливо и понимающе ждал.
Миён знала, что будет жалеть, если откажет. Поэтому она кивнула. Она сделала выбор.
– Скажи, пусть заходит. Я тоже хочу с ним повидаться.
Миён сидела за столиком в ресторане хальмони. Лицом к лицу с отцом. Впервые в жизни.
Как ни странно, ее не тошнило, и даже слезы на глаза не наворачивались – девушка все боялась, как бы этого не случилось. Но на деле Миён чувствовала себя совершенно спокойно.
А вот детектив Хэ, напротив, беспокойно крутил в руках телефон, не отрывая при этом пристального взгляда от лица дочери – той аж невольно захотелось проверить, не испачкалась ли она.
Наконец детектив заговорил:
– Извини. Знаю, тебе, наверное, непросто. Я не был уверен, захочешь ли ты меня видеть.
– Я тоже. – Миён не имела ни малейшего желания идти ему на уступки.
– Значит, тебя теперь Ку Миён зовут? – Девушка промолчала, и детектив неловко откашлялся. – Раньше ты была Хэ Мина.
Миён не представляла, что делать с полученной информацией, и поэтому снова не отреагировала.
– Я думал о тебе все время с тех пор…
– Как бросил нас?
– Да. – Детектив Хэ опустил глаза в знак раскаяния.
Но девушка заставила себя не поддаваться.
– И что тебе от нас нужно? – Миён специально объединила себя с матерью в «нас»: они всегда были единым целым, в то время как Хэ болтался где-то отдельно.
– Насколько мне известно, из-за вас Джихун ввязался в какую-то историю.
Миён не ответила. Она понятия не имела, насколько близки Джихун с детективом, и ненавидела себя за то, что испытывала ревность.
Детектив Хэ вздохнул:
– Я знаю, ты мне не доверяешь. Но я беспокоюсь.
Беспокоится за Джихуна. Не за нее. Миён хотелось кричать, спросить, почему он ее бросил. Где-то в глубине души девушке хотелось знать: как бы сложилась ее жизнь, останься он? Стала бы она лучше? Могла бы она стать лучше? Или же Миён в любом случае была обречена на чудовищную участь? Впрочем, теперь она никогда и не узнает.
– Я думал, ты умерла, – признался мужчина. – Когда мы с твоей матерью расстались, то серьезно поссорились, и ты пострадала.
– Неправда. Ты бросил нас еще до того, как я родилась.
Детектив Хэ покачал головой.
– Нет. Я жил с вами, пока тебе не исполнился год.
Миён нахмурилась. Она такого не помнила. Если это правда – получается, мать все это время ей врала?
