— Я вам уже объясняла, почему эта идея не годится. Мы никому не можем доверять. Информация о ходе расследования утекает, и мы не знаем, как, почему и кто это делает. Чтобы собрать, организовать и снарядить вашу группу, уйдет слишком много времени. Пендергасту может грозить смерть уже сейчас, но его убьют наверняка, если узнают о готовящейся операции.
Перельман почувствовал, как в нем нарастает раздражение:
— Тогда каков наш план?
— Я не знаю, каков
Нет, она точно психопатка!
— И с каким оружием, позвольте спросить?
Из кармана легинсов она извлекла старинный стилет и показала ему.
— Вы сошли с ума.
Перельман проверил картплоттер и увидел, что они приближаются к месту назначения — старому сахарному заводу на реке. В этот момент сила ветра резко и многократно возросла, деревья по берегам реки заметались во все стороны. Одновременно он услышал и почувствовал странную вибрацию в воздухе.
«Проклятье!»
Когда катер преодолел очередной крутой поворот, впереди появились огни — пристань вдоль берега, с погрузочным краном и катером. А за деревьями возвышались еще более неприятные для глаз сооружения: мрачная вышка с блуждающими прожекторами и здания промышленного комплекса, размеры которого значительно превышали то, что Перельман воображал до сих пор. Они вляпались, сильно вляпались, и с этим не мог справиться ни один из них.
Но тут его внимание было отвлечено драматически нарастающим воем ветра, доносящимся из темноты справа вверх по течению. Перельман в ужасе посмотрел туда. Что-то начало материализоваться из этого воющего мрака: бьющаяся масса черноты на фоне черноты, какая-то змеевидная форма, которая вращалась и извивалась, надвигаясь на них. Она жевала деревья на противоположном берегу, превращая их в крутящиеся в вихре щепки.
Перельман немедленно развернул лодку в надежде уйти от беды, дал газ, но фарватер реки был слишком узок, недостаточен для поворота, и катер врезался носом в прибрежную жижу ярдах в десяти от твердой земли.
— На берег! Быстро из катера!
Но пока он кричал, торнадо прошел над рекой и расцвел грязно-коричневым цветом, вобрав в себя воду; его звук изменился с высокого визга на чудовищно низкий рев. Встреча с водой заставила вихрь отвернуть от них в сторону пристани, которую он взорвал, словно бомбой, пронзая искрами тьму ночи, когда рухнули опоры линии электропередач. Перельман почувствовал, что тяжелый катер под ним двигается самым невероятным образом. Он вцепился в штурвал, когда их закрутило на месте, лобовое стекло оторвалось от корпуса, как детская игрушка, и исчезло в ревущей круговерти. Перельман схватил Констанс за руку и потащил ее из катера к берегу.
Водяной столб оказался почти над ними, он вращался теперь с такой скоростью, что казался почти неподвижным, словно стоп-кадр на телеэкране. У Перельмана заложило уши, он еще крепче вцепился в Констанс и потащил ее по илистому мелководью под защиту деревьев. А когда ревущий, визжащий столб накрыл их, его тело оторвалось от земли, вращаясь, совершенно беспомощное, — и наступила темнота.
— Я знаком с проектом «МК-Ультра», — сказал Пендергаст. — По правде говоря, я уже начинал задумываться, не является ли это продолжением данного проекта, в той или иной форме. Но если мы собираемся разговаривать, то не будете ли вы так любезны попросить доктора убрать эту иглу?
— Доктор Смит, — сказал генерал, — пожалуйста, уберите иглу. Пока.
Доктор с некоторым разочарованием вытащил шприц из отверстия и отступил. Гладстон облегченно вздохнула. Ее чувства были напряжены до предела; она слышала слабые звуки грозы, бушевавшей за окнами, слышала шорох вентиляционной системы и тиканье часов. Катетер в ее руке пульсировал. Окон в лаборатории не было, только длинное горизонтальное зеркало на одной из стен.
— Идея «МК-Ультра», — продолжил генерал, — состояла в поисках способов манипуляции психическим состоянием человека — манипуляции сознанием, если угодно, — с помощью медикаментозных средств и методов модификации поведения. В первую очередь это могло стать боевым оружием, используемым для того, чтобы сбить врага с толку или вывести его из строя, а также как инструмент для допроса. Проект был запущен в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, а официально закрыт в тысяча девятьсот семьдесят третьем, когда какой-то трусливый бюрократ из правительства наделал в штаны от страха.
Он покачал головой, выражая одновременно разочарование и презрение.
Алвес-Ветторетто снова вмешалась:
— Генерал, я заявляю официально: вам не следует вступать с этим человеком в какие бы то ни было переговоры, а тем более посвящать его в государственные тайны.
— Да бросьте вы. Он обратился с резонной просьбой. Возможно, он будет готов к сотрудничеству.
— Он никогда не будет сотрудничать.
