— Меня это не удивляет, потому что этот синдром еще не получил диагностического критерия в психиатрических кругах. Это чрезвычайно редкое и непостижимое психологическое состояние — такое странное, что в него трудно поверить. Никогда не забуду первого увиденного мной пациента в этом состоянии. Поначалу мы не могли понять, что с ним происходит. Он утверждал, что его левая нога ниже колена чужая. Инопланетная штука — так он говорил. Он громко сообщал всем, кто мог его слышать, что это зло и от него нужно избавиться. И это несмотря на тот факт, что конечность у него была вполне нормальная и здоровая. Несколько дней его мучило это жуткое заблуждение, он буквально умолял о помощи. Мы поначалу не понимали, как это может разрешиться, пока не нашли его в камере с обильным кровотечением. Он заточил кусок металла, который отвинтил от рамы кровати, и пытался отрезать себе ногу.
Протяжный торжествующий вдох и новый смешок от доктора.
— И вот тогда я понял, что это вещество особенное, воистину особенное!
Смешок, как поняла Гладстон, был нервным тиком, а вовсе не смехом. И от этого звука у нее похолодела кровь.
— Вот что самое удивительное, — продолжал доктор. — Единственное исцеление от НЦВСТ — ампутация. Ничто другое не помогает. Есть доктора, которые тихо-мирно проводят эти ампутации, и есть психиатры, которые их санкционируют. Ощущение чужеродности тела настолько сильно, что индивиды, прошедшие ампутацию, испытывают облегчение, даже экстаз оттого, что у них больше нет этой конечности. Они полностью исцеляются.
— Как занятно, — произнес Пендергаст.
Голос агента звучал так спокойно, так безразлично, что Гладстон стало любопытно, о чем он думает.
— Воистину интересно! — возбужденно сказал доктор высоким пронзительным голосом. — Мы усовершенствовали Х12К, сделали его более быстродействующим и мощным. Самое главное, его теперь можно давать аэрозольно!
Он сцепил руки и снова произвел тот похожий на смешок звук.
— Только представьте себе, какой эффект вызовет распыление Х12К над позициями противника или над вражеским городом. Через час начнется хаос, больницы и врачи будут перегружены, жители будут умирать от потери крови, — в общем, настоящий бедлам. Это гораздо лучше ядерного оружия, потому что инфраструктура остается нетронутой. Это гораздо надежнее нервно-паралитического газа, который остается в зараженном районе длительное время и может быть унесен ветром в нежелательном направлении. Х12К разлагается в течение двух часов в окружающей среде. Вы просто распыляете его, ждете полдня и входите в район, не встречая никакого сопротивления. По правде говоря, благодаря нашим усовершенствованиям вещество, вызывающее это расстройство настроения, не производит у субъекта долгосрочной потребности избавиться от ненавистной чуждой конечности — потребность относительно краткосрочная, но этого более чем достаточно для наших нужд. Несмотря на достигнутый прогресс, мы пока не можем вызывать отчуждение какой-то конкретной конечности: у всех испытуемых наблюдаются одни и те же симптомы. В состоянии войны это, конечно, не имеет значения. Вы только представьте, как мы могли бы использовать это во Вьетнаме или на Ближнем Востоке! Воистину идеальное оружие.
— Идеальное, — эхом отозвался Пендергаст.
— Я рад, что вы видите это так же, как мы.
— Насколько я понимаю, вы выбирали субъектов для проведения опытов среди людей без документов, прибывающих через южную границу.
— Людей без документов. — Генерал нахмурился. — Вы имеете в виду нелегальных мигрантов? Они прекрасно подходят для наших целей. Никто не станет их искать. Они — самоизбранная группа, и если подумать, то они не заслуживают ни малейшего внимания.
— Вы больной негодяй, — сказала Гладстон, пытаясь вырваться из пут.
— Еще одна неразрешенная вспышка. Пожалуйста, кляп ей.
Гладстон сопротивлялась как могла, но к ней подошли стоявшие на страже солдаты, зафиксировали ее голову, запихали в рот тряпку и заклеили лентой.
Генерал впился взглядом в Пендергаста:
— Возможно, мои объяснения убедили вас сотрудничать?
Пендергаст ничего не сказал.
— Мне показалось, вы проявили интерес.
— Я и проявляю интерес — интерес к глубине психопатической патологии, которую демонстрируете вы оба, вы и доктор.
— Мне жаль слышать это.
— Удивительно, как вам удалось промыть мозги такому количеству солдат этим вашим психозом на двоих. Или, возможно, они не знают масштаба жестокостей, совершаемых здесь?
— Я вас предупреждала, — сказала Алвес-Ветторетто. — Он — змея.
