— В ваших интересах, коммандер, выслушать мою маленькую сказочку о наезднике и его прекрасном коне… и трагедии, которая последовала.
Коммандер погрузился в гробовое молчание.
— Благородный Нексус был жеребцом голландской теплокровной породы со знаменитой родословной, выведенным и тренированным на ферме «Роккинг хорс» в Джорджтауне, штат Кентукки. Наездник купил Благородного Нексуса за сто двадцать тысяч долларов. У прежних владельцев были сомнения насчет продажи коня этому наезднику, потому что они видели его в седле и сомневались, что ему хватит опыта управиться с таким резвым животным. Но хорошие деньги делают свое дело, и потому они продали ему коня. Наездник взял лошадь домой на свое маленькое ранчо в Памдейле, штат Флорида, и стал участвовать на нем в соревнованиях по выездке. По правде говоря, этот человек был плохим наездником, но его недостатки компенсировались тем, что конь был прекрасно подготовлен. И если наездник никак не отличился в этих соревнованиях, то конь показал себя прекрасно. Поэтому наш герой решил, что он гораздо более талантливый мастер выездки, чем на самом деле. Это позволило ему попасть на зимний конный фестиваль во Флориде.
Перельман видел, что Бо почти парализован. Цвет его лица из багрового стал смертельно бледным. Дарби сидел, словно статуя, с ручкой и блокнотом.
— На фестивале, когда пришла его очередь, наездник вывел Благородного Нексуса на арену для выездки и начал выступление. Благородный Нексус был замечательной лошадью, резвой, красивой, сильной. У него было сердце, большое, как мир, он был готов и хотел выступить наилучшим образом. Но наездник нервничал и сомневался в себе. На арене под взглядами множества людей Благородный Нексус пытался понять, чего хочет от него наездник, но наездник посылал ему противоречивые сигналы: неправильно сжимал ноги, неправильно прикасался к нему, неправильно перемещал свой вес. Но хуже того: чтобы успокоить нервы, наездник выпил перед соревнованиями. У лошадей очень чуткое обоняние, и этот новый ужасный запах наездника встревожил Благородного Нексуса. Кризис наступил, когда наездник попытался заставить Благородного Нексуса исполнить трудный маневр, известный как менка ног на галопе.
На этом Пендергаст замолчал и наклонил голову, разглядывая Бо холодными глазами.
— Они скакали галопом по арене, но Благородный Нексус запутался и был испуган. Когда конь не знал, что ему делать, наездник вонзал шпоры ему в бока. И Благородный Нексус сделал то, что сделала бы любая нормальная лошадь на его месте, — он сбросил с себя наездника. На глазах всего стадиона.
Еще одна долгая пауза.
— Наездник физически не пострадал, просто из него немного выбило пыль. Но он был унижен. Этот наездник обладал особым характером: он был чрезвычайно уверенным в себе человеком, который делал карьеру благодаря своей способности создавать впечатление, будто он полностью контролирует любую ситуацию. Он был человеком, который никогда не ошибается, никогда не предается саморефлексии, который воспринимает любую ошибку или возникшую проблему как не имеющую к нему никакого отношения и возникшую по вине кого-то другого. Короче говоря, он был человеком, готовым на все ради сохранения своего имиджа. Для такого человека оказаться сброшенным с лошади на глазах у десяти тысяч зрителей означало только одно: виноват в этом конь. Более того, этот конь опасен. У наездника был только один способ доказать всему миру, что виноват не он, а конь: Благородного Нексуса необходимо было убить.
Пендергаст замолчал. Перельман чувствовал, как у него по спине ползут мурашки от ужаса.
— Вы больной человек, Пендергаст, — заговорил вдруг Бо, — если вы думаете, что эта история может меня устрашить. Та лошадь и в самом деле была опасной, и у меня есть бумаги, доказывающие это. Тренер подтвердил, что она была опасна, а ветеринар высшего класса одобрил эту квалификацию и усыпил ее. Это было единственным безопасным и человеческим выходом из ситуации, иначе опасность угрожала другим наездникам.
Пендергаст извлек из своего портфеля какой-то документ и положил его на стол:
— Это данные под присягой, нотариально заверенные показания того самого тренера. Он утверждает, что вы заставили его угрозами, включавшими и угрозы физического воздействия, сертифицировать коня как опасного. В этих показаниях он описывает ваше запугивание и выражает мнение, что лошадь не представляла опасности и вы были сами виноваты в том, что она сбросила вас. А еще он выражает глубочайшее сожаление о своем поступке и желание искупить вину.
Он достал из портфеля еще один документ.
