— Смеешься, — заметил Кшистоф. Он сложил руки в замок, по-отечески посмотрел на Бруна и вдруг рявкнул на весь кабинет так, что Эльза подпрыгнула в кресле: — Ты в своем уме вообще, Брун?! Ты что творишь?! Я еле отмазал тебя от тюрьмы! Я надеялся, что через полгода можно будет поднять вопрос о твоем восстановлении, а ты ходишь по городу с вампиршей под ручку!
— Я не вампир, — вставила Эльза, но Кшистоф даже не посмотрел на нее.
— Ты отправляешься на медвежий остров, прямо сейчас, — обманчиво спокойно сказал он. — Спишь там до весны, а в апреле приходишь ко мне, и я постараюсь взять тебя в штат. А ты, милая, — Кшистоф глянул на Эльзу, — идешь в башню и проходишь все процедуры согласно протоколу.
— Нет, — сказала Эльза.
Рыжий мужичок склонился над столом, прозрачные желтые глаза вспыхнули.
— Я ведь могу тебя туда и доставить, с ветерком.
— С какой стати? — вспыхнула Эльза. — Вы не имеете права ограничивать мою личную свободу, я ничего не нарушила!
— Пока ничего, но это вопрос времени, — он дернул себя за ус. — Да, инициация была совершена не по форме, согласие не было подписано. Это прецедент. У нас нет отработанных правил, как действовать в таких случаях. Но ты, милая девочка, представляешь собой угрозу, которой не место в моем районе.
— Я за ней присмотрю, — пообещал Брун.
— Брун… — Кшистоф откинулся на спинку кресла и посмотрел на него с легким изумлением. — Ты ведь не совсем идиот? Она сорвется. Это вопрос времени. Девчонка — бомба замедленного действия. И когда она рванет, тебя заденет. Я не стану больше прикрывать тебя.
— И не надо, — ответил Брун.
В кабинете повисла пауза. Кшистоф ритмично побарабанил ногтями по пластиковому подлокотнику кресла.
— Ладно. Сейчас у меня на руках заявление ее отца, на которое я должен отреагировать.
— Я не пропадала, — сказала Эльза, — а ушла. Я уже совершеннолетняя — имею право.
— Я смотрю, ты очень хорошо осведомлена о своих правах, — сказал Кшистоф. — А как насчет обязанностей? Твои родители сходят с ума.
— Да они только рады были, что я ушла!
— Поэтому на следующий же день побежали в полицию? В общем, так. Вы сейчас же едете в Центральный округ и встречаетесь с Давидом Даримовым, — сухо сказал Кшистоф. — Иначе я сам поднимаю твое дело, Брун, и отправляю его на пересмотр, изъяв оттуда все свои показания о твоей благонадежности… Потому что ты болван! — внезапно заорал он. — Придурок! Ты не медведь, ты осел! Оборотень-дятел! Редкий, исчезающий вид! — он вопил, сверкая желтыми глазами, усы воинственно распушились.
Эльза вынула из сумочки платок и оттерла щеку от брызнувшей на нее слюны.
— Ладно, заедем. Я заодно платье возьму, — сказала она невозмутимо. — А то мне совершенно не в чем пойти в театр.
— Знаешь, я бы поспорила, кто здесь психически неустойчивый, — сказала она, когда дверь кабинета за ними закрылась.
Брун лишь вздохнул.
— Скажи-ка мне, Эльза, ты что, не могла позвонить родителем и сообщить, где находишься?
— Мне не хотелось с ними разговаривать, — буркнула она и пошла в сторону.
— Ты куда? Выход там.
Эльза остановилась у решетки, за которой храпела куча тряпья, источающая вонь на весь участок. На толстых, темных от времени прутьях четко выделялись вмятины и светлые полосы, словно кто-то пытался их перепилить и устроить побег.
Или грыз зубами, о которых даже подумать страшно.
— Уже иду, — тихо сказала Эльза.
— Значит, вот где ты живешь? — Брун обвел взглядом двухэтажный особняк, стеклянный купол оранжереи, блестящий под зимним солнцем, как бриллиант.
— Хочешь, покажу тебе гортензии?
— Спасибо, не надо, — ответил он. — Тем более, нас уже ждут.
Родители Эльзы стояли на широком крыльце, вцепившись в руки друг другу.
— Эльза, доченька, мы так волновались! — мама шагнула вперед, но остановилась в нерешительности, прижав руку к груди.
Брун отметил и черные круги под глазами, и обгрызенные ногти. Джемпер из золотистой пряжи был застегнут не на ту пуговицу и сидел чуть косо. Отец Эльзы выглядел взъерошенным и сердитым, как нахохлившаяся птица. Родители посторонились, пропуская их в дом.
— Почему ты не брала трубку? — спросила мать.
— Потому что не хотела.
— Эльза, не смей так разговаривать с матерью, — приказал отец.
Она только пожала плечами и пошла вверх по лестнице.
— Подожди меня, я мигом, — крикнула она сверху Бруну, который остался в холле.
Отец Эльзы разглядывал нежданного гостя с плохо скрываемой враждебностью.
— Вы кто?
— Брун, — ответил тот.
— Кто вы Эльзе? Почему пришли вместе с ней? Что вообще происходит? За что вам дали желтую метку? В какое животное вы обращаетесь?
Брун тоскливо покосился на мраморную лестницу, по которой убежала девушка.
— Я медведь, — он решил ответить только на последний вопрос.
— Если вы друг Эльзы, пожалуйста, помогите ей, — мать вдруг взяла его за руку. Ее ладонь была горячей и сухой, как будто ее лихорадило. — Отведите ее в башню. Это единственный выход.
Брун аккуратно забрал свою руку.
— Она туда всегда успеет, — ответил он.
