— Не стоит, — отказался альфа. — Так даже интереснее. Подарок тем ценнее, чем дольше его ждешь. Ты продержался четыре месяца.
Он взял его за руку, легонько поцеловал кончики пальцев полными бледными губами.
— Красивое кольцо, — заметил Микаэль, повернув ладонь Джонни. — Я раньше его у тебя не видел.
Джонни покрутил витой серебристый ободок с красным всплеском камня посредине.
— Хочешь его?
— Нет, — отказался Микаэль. — Оставь себе.
— Да проснись же!
Эльза потрясла Бруна за плечо, похлопала по щеке.
— Подъем! — рявкнула она в ухо, так что Брун подскочил от неожиданности.
— Эльза, — простонал он. — Кто так будит мужчину? Ты можешь быть более нежной?
— Нежной я была десять минут назад — никакой реакции.
— Правда? А что ты делала? — заинтересовался Брун.
— Нежно звала тебя по имени.
— А еще?
— Хм, дай подумать, — она прикусила ноготок, хитро глянула на Бруна. — Я разделась, легла с тобой рядом, — прошептала она с придыханием, склонившись к нему, — и терлась своим нежным телом о твою волосатую грудь, шепча на ухо всякие непристойности.
Она заправила прядь волос ему за ухо и медленно провела кончиками пальцев по шее.
— Врешь, — не поверил он.
— Выдумываю, — ответила она, бодро вставая с кровати. — Я нашла письмо Маржеты.
— Какое-такое письмо? — удивился Брун. — Я думал, у нас только ее записка.
— О, нет, — ответила Эльза. — Жду тебя на кухне, расскажу все за завтраком.
Она скрылась за дверью, а Брун приподнял одеяло, глянул под него и вздохнул.
— Знаешь, Брун, если бы это письмо попало к Айседоре… — Эльза помахала желтым от времени конвертом. — Ей даже не обязательно было бы сочинять целую книгу. Одно письмо стало бы хитом. Даже не верится, что Алекс Дробовицкий, старичок со щечками мопса, мог так завести женщину.
— Что там? — спросил Брун, подвигая к себе омлет.
— Я даже стесняюсь рассказывать, — ответила Эльза, наливая себе сок в стакан. — Бабуля была горячей штучкой.
— Это ты от нее набралась с утра?
— Ты считаешь меня горячей? — улыбнулась Эльза.
Брун проглотил пересоленный омлет и запил его кофе.
— Не в прямом смысле. Так ты довольно прохладная, наощупь.
Эльза укоризненно на него посмотрела.
— Вот ты медведь!
— Дай письмо почитать.
— Не дам, оно слишком личное.
— Сама ведь читала! А вдруг ты упустила важную информацию про кольцо?
— И что?
— Как что? — удивился Брун. — Мы вообще-то на Айседору работаем. Мало того, что мы обманули ее с фейским камнем, так теперь еще и собираемся утаить от нее информацию!
— Она вредная, — сказала Эльза.
— Она платит нам деньги.
— Я составила целый перечень любовниц ее мужа, о которых она наверняка знала, и рассортировала письма. Знаешь, почему Дробовицкий оставался с Айседорой? Потому что другая просто не стала бы терпеть его похождений. Он даже не скрывался! Другой на его месте это письмо съел бы сразу после прочтения!
— Ты меня еще больше заинтриговала.
— В общем, пикантных подробностей тут и так на десять томов.
— Но ее отчего-то интересовала именно Маржета, — заметил Брун и быстро выхватил конверт из рук Эльзы. — Ага, ага, — пробормотал он, читая выцветшие от времени строки. — Ого! Уф-ф-ф…
— Я предупреждала, — сказал Эльза, облизывая сок с губ. — У тебя так мило уши покраснели.
— Ладно, давай и вправду отвезем это письмо. А то как бы оно не самовоспламенилось.
У дома Маргери стояла машина с включенной мигалкой, желтые ленты перетягивали вход. Брун помрачнел, припарковался. Эльза глянула на него расширившимися глазами, прижала руку к губам.
— Брун! — в окно стукнул Кшистоф, его рыжие усы намокли под снегом и повисли унылыми сосульками. — А ну-ка, выйди, есть разговор.
— Сиди здесь, — сказал Брун Эльзе и вышел из машины.
Девушка смотрела, как здоровенный медведь угрюмо рассказывает что-то коротышке шефу. Тот поначалу кивал, потом, задрав подбородок вверх, стал комично подпрыгивать, потрясая в воздухе руками.
— Куда… болван… на остров… — донеслась до Эльзы обрывочная ругань. Брун еще покивал и, пожав Кшистофу руку, вернулся в машину.
— Маржета?…
— Умерла этой ночью, — подтвердил Брун. — Следов насильственной смерти нет. Вроде бы, плохо с сердцем стало. Однако дверь выбита, и вся квартира перерыта.
— Боже мой, — глаза Эльзы повлажнели. — Это из-за руки? Ее пытали?
— Нет, говорю же, — рявкнул Брун, сжимая руль. — Скорее всего, старушка умерла от испуга еще до того, как воры, или кто там, успели ее расспросить. Я рассказал Кшистофу о вчерашнем происшествии, о волках.
— И руку ему отдал?
Брун молча на нее покосился и снова уставился на дорогу.
— Объясни, чего ты за нее так вцепился? — взъярилась Эльза. — Теперь волки, или кто там, придут за ней к тебе! Они же наверняка тебя вчера узнали!
— Пусть приходят, — Брун улыбнулся, повернувшись к ней, и Эльза вздрогнула от его улыбки.
