Крохотное квадратное помещение, оббитое вагонкой, было натопленным и душным. Маленькое окошко запотело, влажные потеки располосовали его сверху донизу. Пахло жареной картошкой, луком и звериным мускусом. На одном из мониторов, показывающих зимний лес, виднелась машина Бруна.
Три оборотня, которые сейчас хмуро их рассматривали, были одинаково черноглазые, мелкие, с насупленными физиономиями, в вытянутых вверх ушах болтались зеленые бирки.
— Он говорил про охотничьи инстинкты, — повернулся первый к товарищам.
— Охотник-оборотень? — изумился усатый. Белые усики растянулись над его губой, как след от молока.
— Я не охотник! — возмутился Брун. — Наоборот.
— Дичь? — с сомнением оглядел его фигуру первый.
— Он охотник на охотников, — встряла Эльза. — У него убили отца прошлой зимой, вот и…
Брун так на нее глянул, что она язык проглотила.
Первый опустил ружье.
— Медведь, так? — спросил он. — Слышал. Соболезную.
Брун кивнул:
— Я хочу поймать его.
— У нас тихо, — вмешался третий, самый молодой. Он кинул три кубика сахара в чай и принялся размешивать его ложкой, колотя по стенкам чашки. — Все барсуки в спячке.
— Точно все? — уточнил Брун.
— Вся наша подконтрольная община, — подтвердил молодой, шумно отхлебнув чай. — И охрана укомплектована. Мы вас еще на подъезде засекли, когда ты в снегу валялся. Романтик.
Он улыбнулся, сверкнув крупными белыми резцами, и подмигнул Бруну.
— А если бы даже кто и остался зимовать в другом месте, мы бы абы кому не сказали, — нахмурился усатый. — Так что проваливайте.
— Если вдруг увидите кого-нибудь подозрительного, или что-то услышите, или вдруг вспомните, что кто-то остался дома, без охраны, — Брун протянул карточку первому, и тот, не глядя, бросил ее на стол.
— Обязательно свяжемся с вами, — равнодушно пообещал он. — Дорогу сами найдете? Или проводить?
— Найдем, — Брун развернулся в тесной сторожке, подтолкнул Эльзу к выходу.
— Ты бы, вместо того, чтоб в сыщика играть, отправлялся на медвежий остров, — посоветовал усатый.
— Это я уже слышал, — буркнул Брун и вышел на искрящийся под солнцем снег.
— И что теперь? — спросила Эльза. — От барсуков мы ничего не узнали.
— Это зайцы, ты разве не поняла? Барсуки нанимают их охранниками на время спячки. Дружественный клан. Видишь холм?
— Ага.
Снежная гора, исчерченная дорожками следов, возвышалась в окружении елок, как круглая лысая голова.
— Барсуки проводят спячку в общей норе. Там устроены спальные места, поддерживается нужная температура, проведена вентиляция, зайцы следят, чтобы она не забивалась.
Эльза заметила струйки пара, поднимающиеся из заснеженного холма, словно из дуршлага.
— Круто. Так что, едем домой?
— Раз уж выбрались, завернем еще в пару общин.
Домой они добрались, когда совсем стемнело. Фонари мерцали словно золотые монеты, рассыпанные по узкой улочке Звериного кольца.
— Как я голоден, — вздохнул Брун, и Эльза мрачно на него посмотрела. — Кстати! — он потянулся и открыл бардачок, из которого прямо на колени девушке выпала пачка томатного сока.
— Какой ты продуманный, — заметила она, откручивая крышку.
— Когда живешь с вампиром, приходится быть на шаг впереди, — улыбнулся он.
— Жаль, что мы так ничего и не узнали, — сказала она, отпив глоток.
— Почему же? — подал плечами Брун. — Мы узнали, что информацию об оборотнях, которые остались в спячке у себя по домам, не так-то просто добыть. И это прекрасно! Значит, и охотникам придется поломать голову. Знаешь, что я вспомнил?! — воскликнул он.
— Что? — заинтересовалась Эльза.
— У меня в холодильнике оставалась копченая грудинка. Сейчас приду домой и сожру ее в один присест. Я брал ее у лис, они так коптят мясо — можно пальцы себе объесть.
— А можно воспользоваться ножом и вилкой, — заметила Эльза. — Ты что, оставил окна открытыми?
Распахнутые настежь окна зияли в стене дома, как голодные рты. Брун заехал на парковку, поглядывая наверх, повернул ключ зажигания.
— Я не открывал окон, — ответил он. — Посиди тут.
Он пошел в подъезд и тут же услышал скрип снега за спиной. Брун обернулся на Эльзу, которая шла следом, покачал головой. Они тихо поднялись по лестнице на второй этаж, прижимаясь к стенке, подошли к открытой двери. Замок был выбит, щепки от раскуроченного косяка усыпали прихожую. Брун втянул воздух, раздувая ноздри, и уверенно вошел в квартиру.
— Ох, — только и смогла сказать Эльза, разглядывая погром.
Все ковры были сорваны со стен, шкафы выпотрошены, изрезанная обивка дивана топорщилась пружинами и кусками поролона, а письма Дробовицкого устилали весь пол.
Из кухни раздался радостный вопль Бруна, и вскоре оборотень вернулся в гостиную, жуя кусок грудинки.
— Может, сначала позвонишь в полицию? — предложила Эльза.
— Ай, — отмахнулся Брун, проглотив кусок. — Кшистоф сегодня уже орал на меня, сил нет второй раз его вопли слушать. К тому же он поймет, что я что-то скрываю, а мне неохота все ему выкладывать.
— Интересно, они нашли, что искали?
— Это вряд ли, — ответил Брун. Он вынул черную руку из кармана куртки, с наслаждением почесал ею спину и сунул назад.
— Ты что, весь день ее с собой таскал? — удивилась Эльза.
