— Пойдем, — сказал он и шагнул внутрь. Остановившись в прихожей, медленно обвел гостиную взглядом.
— Тут никого нет, — сказала женщина, выставив вперед ладони и закрыв глаза.
— Я и без тебя это знаю, — ответил Джонни. — Хотя вовсе не медиум. Ищи Бальтазара.
Женщина прошла по гостиной, ступила сапожком на уцелевший ковер, оставив мокрый след.
— Такие сильные вибрации, — прошептала она. — Очень странно, меня будто тянет в разные стороны.
Джонни прошелся по квартире, заглянул в комнату Бруна, в ванную.
— Здесь только след, — сказала женщина, обойдя квартиру. — Они унесли Бальтазара.
— Они?
— Мужчина-медведь. Здесь все им пропитано. И девушка. С ней что-то не так. Она сильно больна. Возможно, умирает.
Джонни подошел к женщине, и она испуганно моргнула, попятилась. Жалобные морщины в уголках губ обозначились резче, прибавив ей лет десять.
— Не надо, — взмолилась она. — Укус вампира меня убьет.
— Я помню, — он пригнулся, посмотрел ей в глаза. — Ты сможешь их найти? Определить, куда они отвезли Бальтазара?
— Да, — кивнула она. Кудрявые волосы упали на уставшее лицо, Джонни отвел прядь, и женщина вздрогнула от его прикосновения. — Но мне нужно что-то из личных вещей. И время.
— У меня впереди целая вечность, — ответил Джонни.
Женщина, походив по квартире, взяла деревянную птичку с полки.
— Вот это подойдет, — сказала она. — Сильная привязка.
— Хорошо, что ты теперь умеешь водить, — заявил Брун, останавливая машину у обочины.
— Умею? — недоверчиво переспросила Эльза.
— Я сейчас отрублюсь прямо за рулем, — сказал он, выходя из машины. — Так что вариантов у нас немного. Садись.
Эльза устроилась на водительском сиденье, сама поправила зеркало дальнего вида. Брун сел рядом, откинул спинку до упора, повернулся на бок, глядя на Эльзу.
— Не гони, — сказал он ей. — Держи не больше восьмидесяти. Все время прямо, указатели на море.
— Поняла, — кивнула Эльза.
— Устала? — спросил он.
— Нет, — ответила она. — Мне нравится водить. Это очень бодрит мое вампирское сердце.
— Оно у тебя человеческое, Эльза. И вся ты — тоже, — Брун протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо, погладив по щеке. Она тепло улыбнулась, глянув на него. — Разбудишь меня, когда приедем. Или если съедешь в кювет. Или если врежешься в кого-нибудь.
— Договорились, — улыбнулась Эльза. — Спокойной ночи, Брун.
Старый паромщик, которого они едва сумели разбудить, полчаса трезвоня в колокол, покрывшийся коркой льда, выполз из каюты, недовольно кутаясь в облезлый тулуп, посмотрел на серое небо, едва сочившееся розовым рассветом.
— Прямо сейчас на остров доставишь? — спросил Брун.
Старик покосился на желтую бирку в его ухе, густую щетину. Потом перевел взгляд на Эльзу, зябко жмущуюся к Бруну.
— Ты-то вижу, что медведь. А она?
— Гость, — Брун вынул из кармана куртки черную вампирскую руку, переложил ее в другой карман, пошарил глубже и вытащил документы.
Паромщик глянул на удостоверение, вернул ему. Взял у Эльзы паспорт и переписал номер в потрепанный журнал.
— За срочность двойная плата, — буркнул он.
Брун кивнул и пошел в машину. Эльза хвостиком последовала за ним.
— Он человек? — спросила она. — Без бирки, но пахнет зверем.
— Метис медведя вроде бы. Оборачиваться не может. Но, по-видимому, спать зимой тоже любит. А что, лобзик?
— Зубы чешутся, — призналась Эльза.
— Я видел у него автомат со всякой ерундой. Сейчас сухариков купим, почешешь.
Брун заехал по мосткам на паром, поставил машину на ручник, помог старику закрыть борта засовами. Двигатель, закашлявшись, заработал, и серая полоса воды между паромом и причалом стала расти.
Кшистоф взлетел по лестнице и застыл у двери, валяющейся на площадке возле квартиры Бруна. Он присел, потрогал содранные дверные петли, заметив несколько крупинок синего порошка у порога, подцепил их пальцем, понюхав, чихнул.
Мари, стоя позади него, разглядывала квартиру. Ее ноздри дрогнули, зрачки расширились.
— Тут был вампир, — сказала она.
— Понятное дело, — хмуро согласился Кшистоф. — Вампирская девчонка повсюду с ним таскалась.
— Нет. Другой. Старый.
Кшистоф принюхался, шагнул в квартиру. Уши с рыжими кисточками вытянулись, поворачиваясь в стороны, усы встопорщились. Он наклонился над отпечатком ноги на ковре.
— Ну-ка, понюхай, — попросил он Мари.
— Кшистоф! Запахи все равно к уликам не пришьешь! — возмутилась она.
— Так, кто забыл про заявление потерпевшей, убежав на свидание? Если бы не твоя кошачья натура, вампирша Бруна уже сидела бы в башне!
Мари фыркнула, подошла к ковру, грациозно присев, принюхалась.
— Человек, — сказала она. — Женщина. Не вампир.
— Понятно, что ничего непонятно, — пробормотал Кшистоф. — Что у нас есть? Синий порошок у порога…
— Это противоволчий, — определила Мари.
— Да, я в курсе. Сгоревшая церковь голошеих сектантов, с дверью, изодранной медвежьими когтями. А теперь и старый вампир, с женщиной. И, теоретически, охотники, которые только и ждут, когда Брун впадет в спячку. Есть хоть кто-нибудь, кого он не успел настроить против себя?
