Злая, злая планета полностью

– Он что, боится? – Усмехнулся кто-то, и я увидел вдруг силуэт резко поднявшегося Димы, который кого-то согнал с Трона…

Юля уже была на нашем месте, баюкая Эмото. Я сходил на кухню, взял для нас еды, перекинулся парой слов с парнями из сегодняшней смены. Поблагодарил их, и когда шёл обратно, кинул взгляд на Трон, желая посмотреть, там ли Петер, но не увидел его. Мари я тоже не видел, но я не знал, где она обычно садится, поэтому мог просто её не заметить.

Что ж, подумал я, быть может, ночь в бухте Семи Клыков сегодня будет не так темна и тиха…

– Как наши гости? – Спросил я у Юли, садясь рядом с ней.

– Поели и их снова положили спать, – ответила она. – Скафандр подумал, что они в космосе и врубил гибернацию на сто процентов. Слишком много токсинов в крови. Слушай, не подержись малыша? Честно, я сегодня устала. Перенервничала…

Я взял ребёнка.

– Ничего. Ешь и пойдём спать. А где Эли?

– Как обычно, – Юля мотнула головой в сторону моря.

Элиафе не любила огня и никогда не садилась со всеми к Кострам. Она приходила на берег в общий час, но садилась в отдалении, у самой воды, там, где не слышно было гудения пламени и уже не ощущался жар. К ней давно уже все привыкли и никто не приставал с глупыми вопросами. Сейчас я видел только её тёмный силуэт на фоне белеющей во мраке полосы прилива. Она могла просидеть так, в полной неподвижности, много часов, до самого восхода солнца, созерцая мир, который уже очень давно не могла видеть, и вид этот не могла уже даже вспомнить. Но и не имея глаз, она видела куда больше многих зрячих и не нуждалась в зрении, найдя с окружающим миром иную, гораздо более прочную и глубокую связь.

И снова я вспомнил себя на Омауке, свои одинокие походы к океану и продолжительные ночные бдения. И только сейчас я понял, для чего я это делал, хотя тогда не отдавал себе в том отчета, мной просто двигало желание остаться наедине с собой, покопаться внутри себя, чтобы найти ответ на ту затруднительную ситуацию, в которую я попал, став заложником положения. Я ненавидел место, в котором оказался, потому что ненавидел сиксфингов, и приходил в отчаяние от мысли, что мне приходиться служить им. А ведь когда-то я мечтал об этом. Но теперь стремился от этого сбежать. Океан помогал мне забыться, он растворял меня в себе, и я обретал свободу, такую свободу, которую человек нигде не в состоянии найти в этом мире. Только здесь, на Каррэвене, мы получили её, мы не могли об этом мечтать, но все же появился такой мир, где человек может быть свободен от вездесущего ига Таррагоны. На это потребовалось полвека. Быть может, ещё пять веков понадобится, чтобы сделать Каррэвен недосягаемым для сиксфингов, и ещё пять тысячелетий, чтобы разрушить Таррагону до основания. Но главное, что начало положено.

Я посмотрел на Эмото. Малыш крепко спал, тихонько посапывая.

– Ну что, пора домой? – Спросила Юля. – Может, всё-таки поешь?

– Я не голоден.

Мы поднялись, попрощались с соседями и пошли в деревню. Наступала тихая ночь. Сторож уже зажег вокруг деревни факелы, а на центральной улице – фонари. Юля отперла дверь, я, с ребёнком на руках, вошёл следом. Она зажгла свечу, забрала у меня малыша, уложила его, поцеловала в крошечный носик.

– Спи, – шепнула Юля. – Пойдём?

Я кивнул. Тоже чмокнул Эмото на прощание.

– Спокойной ночи, здоровяк.

Юля потушила свет, взяла меня за руку, и мы ушли к себе…

На следующее утро пришельцев с шаттла, Гудманн и фельдмаршала, проводили в обсерваторию, на вершине горы.

Собрался весь штаб, пришли также Милош, Брюн, Аня, единственная, кто умел ходить под парусом, и Алексей, брат погибшего Саши, поднявшего на Каррэвене восстание, когда сюда добрался диверсант-Дима и вдохновил местных на активные действия. Эти четверо были из той самой первой повстанческой ячейки, которая развалилась после нашей победы и смерти её лидера, уступив место Кирсанову и нам, его команде. Они приходили в штаб, только если мы специально их звали. В общем, народу сегодня было много.

Я с Петером и Анри пришли последними. Садится нам было некуда и мы остались у входа. Дверь заперли и Юля, сидевшая на столе у окна, скрестив руки на груди, обратилась к пришельцам:

– Итак?

– А нельзя ли, – проблеяла Роза Гудманн, – поговорить с вами наедине?

– А знаете, Роза, – ответила Юля. – Я давно вас ждала. Лично у меня нет никаких секретов, поэтому нам не о чем говорить с глазу на глаз. Вы можете доверять всем этим людям так же, как и мне.

Роза затравленно огляделась, поправила прическу. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке перед такой аудиторией.

– Меня могло здесь и не быть, – сказала она. – По разным причинам. Я могла передумать, могла не найти корабль, меня могли просто убить в конце концов. Но этот человек… точнее, эллигуум, который сидит рядом со мной, помог мне.

Фельдмаршал опустил взгляд, стал рассматривать свои руки.